uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Categories:

Людмила Улицкая. «Зеленый шатер»

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Рецензии и критика: литература)
 Переход по щелчку предыдущее по теме…………………………………  Переход по щелчку следующее по теме
 Переход по щелчку предыдущее по другим темам……………  Переход по щелчку следующее по другим темам


«Зеленый шатер» - новая книга Людмилы Улицкой. У этой писательницы много поклонников, и отзывы о романе в основном положительные. Я же не понимаю, почему Улицкая считается уже чуть ли не классиком. Печатать ее начали в 90-х – «Сонечка», «Дети Медеи», «Веселые похороны», «Казус Кукоцкого», «Искренне ваш Шурик», сборники рассказов - все встречалось на ура. Вещи все разные – семейные хроники, где основная мысль была, что семья, составленная из близких по духу людей, лучше, чем близкая по крови; психологическая проза о странных людях и странных союзах. Мне из этого всего понравился только «Казус Кукоцкого» и сценарий к фильму «Сестрички Либерти». Последний вообще необычен для прозы Улицкой – это триллер с элементами мистики, кстати, фильм по нему (режиссер В.Грамматиков) я считаю лучшим отечественным триллером. И в «Казусе Кукоцкого» есть мистические сцены, да и в «Зеленом шатре». Впрочем, писательнице виднее, в каком жанре ей лучше работать. В конце нулевых Улицкая пришла к новому жанру – нравственно-дидактическим полудокументальным романам. Первым был «Даниэль Штайн, переводчик». Когда я его прочла, то продумала, что история о том, как трудно быть католическим священником в Израиле, если ты по национальности еврей, что быть коллаборационистом при некоторых обстоятельствах вовсе не зазорно, рассуждения о статусе Израиля и его месте в географии арабских государств, о религии, да еще все это в письмах и документах вряд ли будут интересны русскому читателю. Как бы не так! Именно этот роман без интриги, без сюжета, без характеров и на весьма специфическую тему разошелся самым большим тиражом – 400 тыс. экземпляров, что, без сомнения, является очередной загадкой русской души. Мне эта книга совсем не понравилась, и особенно не понравился главный герой Штайн, имеющий реального прототипа Даниэля Руфайзена, который во время войны на территории Белоруссии работал в гестапо переводчиком, выдавая себя за немца, потом работал переводчиком в НКВД, выдавая себя за поляка, а потом сбежал со службы и стал католическим священником в Польше и занимался пасторской деятельностью в Израиле в 70-х годах. Не согласно я с тем, что можно оставаться нравственным человеком, служа злу, если ты делаешь это, чтобы выжить, и не сильно вредишь людям (по крайней мере, когда власть переменится, ты так это рассказываешь).

Новый роман посвящен советским диссидентам. Тема эта совсем не раскрытая в отечественной литературе. В романе действуют множество героев: вероятно Улицкая хотела показать диссидентское движение как можно шире. Собственно, «Зеленый шатер» - не совсем роман. Это скорее сборник рассказов, некоторые из которых связаны одними героями.

Название «Зеленый шатер» взято из одного эпизода. Умирающая героиня Оленька видит во сне толпу из знакомых и незнакомых, живых и умерших людей, стремящийся войти в зеленый шатер, где их ждет неземное счастье. Короче, все там будем, рано или поздно, чтобы мы о себе не думали и чтобы не натворили – смерть всех уравняет.

Начинается книга со смерти Сталина (1953), заканчивается смертью Бродского ( 1996), но захватывает больший период времени.

Трое мальчиков Илья, Миха и Саня учатся в одной школе близ Покровки (улицы Чернышевского). Они резко выделяются из плебейского окружения своего класса. Саня – потомок декабристов, Миха и Илья - евреи. Быдло их обижает, они сплачиваются в одну группу. В шестом классе (в 1952 году) в школу приходит новый учитель литературы Шангелия, который на всех них оказывает большое влияние. Он образует общество любителей русской словесности – «Люрс», его участники гуляют по Москве, изучают места, связанные с известными писателями, много говорят о литературе. Больше всего детям нравятся рассказы о декабристах. Возможно, именно эти рассказы повлияли на мировоззрение мальчиков, которые впоследствии стали диссидентами.

Илья – внебрачный сын известного кинооператора – стал фотографом, Миха выучился на учителя, Саня стал музыковедом.

Меньше всего написано о Сане. Потомок Лунина, выросший в семье, где не было нужды в деньгах, он сформировался в совершенно неземную личность, думающую только о музыке. В конце 70-х эмигрировал, фиктивно женившись на американке, встречался с Бродским, дожил до наших дней.

В Михе явственно читается его прототип Илья Габай – диссидент, один из редакторов «Хроники текущих событий», был в ссылке, в заключении, покончил с собой, выбросившись из окна в 1973 году. Одной из причин стала большая вероятность нового тюремного срока, возникшая после того, как Пётр Якир и Виктор Красин дали показания против Габая, публично каялись по телевидению. Миха – очень добрый, честный, искренний человек. Он пишет плохие стихи, участвует в диссидентском движении, беззаветно любит дочь известного диссидента, а тот публично раскаивается и дает на зятя показания. Михе предлагают эмигрировать, он отказывается, но понимает, что нового заключения не выдержит и кончает с собой.

Больше всего внимания уделено Илье Брянскому. Он - создатель фотоархива диссидентов, снимает их, снимки переправляет на Запад. В отличие от Михи, которого выгнали с любимой работы – он преподавал в интернате для глухонемых, Илья никогда нигде не учился и не работал. За снимки, за работу на «Хронику» Илья берет деньги. На эти деньги он живет и коллекционирует русский авангард. Его архивом начинает интересоваться КГБ. Там его вербуют. В принципе, ничего плохого они ему не предлагают: он должен отдавать им по одному экземпляру каждого снимка. Дело в том, что КГБ тоже собирает архив для истории. Потомок жандарма, следящего еще за Пушкиным, объясняет Илье, что декабристы вовсе не были так хороши, как принято думать, что своим восстанием они затормозили развитие России лет на 20. Впоследствии этот КГБшник помогает Илье без труда в 1981 году эмигрировать и вывести архив. На Западе Илья работает на радио «Свобода». После его смерти архив попадает в Институт изучения стран Восточной Европы в Мюнхене. Про личную жизнь Ильи тоже написано больше всего. Он был трижды женат. Его первая жена родила ребенка-аутиста и эмигрировала с ним в США, чтобы там его реабилитировали, его вторая жена не могла с ним сразу эмигрировать, потому что не хотела оставить своего ребенка от первого брака, а через год Илья уже женился на француженке в возрасте, которая его содержала. Ольга от ревности чуть не сошла с ума, потом заболела раком, потом у нее была длительная ремиссия, а умерла она ровно через 40 дней после смерти Ильи. Это она видела во сне зеленый шатер, куда Илья звал ее.

Так и осталось неизвестным, продолжал ли Илья после эмиграции работать на КГБ.

Кроме изложенных пунктиром судеб главных героев, в романе есть рассказы о курьезных случаях: пришли искать «Архипелаг ГУЛАГ», да не нашли, потому что глупая падчерица диссидента засунула его в сапоги, используя как простую бумагу (он был напечатан на тонкой папиросной бумаге). Есть эпизод с тупым психиатром, который отправил генерала-диссидента на лечение, думая ему помочь, а только навредил. Есть комический эпизод с свадьбой, которую бывшая жена по кличке Лиса устраивает для своего бывшего мужа Короля Артура со своей старшей сестрой. Лиса решила выйти замуж за финна, но ей не хотелось оставлять бывшего мужа-импотента- диссидента в плохих руках.

Диссиденты – очень разные люди. Далеко не все они бойцы - вполне достаточно просто хотеть уехать за границу или не хотеть работать на государство. Надо только заявить, что все тебе в СССР обрыдло, что тебе не хватает воздуха, и тебе помогут: найдут еврейских родственников, пришлют вызов, если уж безнадежно русский, то устроят фиктивную женитьбу, даже заплатят деньги подставной невесте. Оформят фиктивным секретарем к академику – это дает свободное время и запись в трудовой книжке. Диссиденты были первые люди в нашей стране, вкусившие прелести фриланса. Деньги они зарабатывали переводами, концертами, продажей своих картин и пр., и часто это были совсем не плохие деньги. Плюс к этому в любом городе были свои люди, которые пустят на ночлег, обогреют, накормят. А постоянные посиделки на кухнях, квартирные концерты, подпольные выставки – не соскучишься. Ну и очень многие из этой среды эмигрировали, кое-кто сидел, кое-кто сотрудничал с органами, кое-кто с западными спецслужбами.

Улицкая не объясняет, почему эти люди так себя вели. Похоже, что она считает, что иначе было невозможно. Советская власть – абсолютное зло по определению, и обсуждать тут нечего. Например, почти все герои романа, услышав про смерть Сталина, сказали: «Сдох!» Все бы так себя вели, но не все для этого созрели.

Тут надо сказать, что на Западе роман будет выходить под названием «Имаго». Так называется глава про самоубийство Михи. Становясь на подоконник, Миха бормочет: «Имаго, имаго!» - и из хитиновой оболочки просовываются крылья.

Об имаго много рассуждает учитель Михи и его друзей Шангелия. Он считает, что в подростковом возрасте есть момент, когда может произойти формирование полноценной личности, а может не произойти. Он сравнивает это с метаморфозом у бабочек. Если подростку в этот период помочь, то он раскроется, если нет – то так и останется ребенком. Полноценная личность – это та, что сама распоряжается своей судьбой, что имеет ответственность за себя и за других. Вначале он думал, что превращения достаточно хорошего учителя, но потом решил, что инициации может помочь страх. Вот почему поколение людей, переживших революцию, было самостоятельнее современных. Другой персонаж, биолог Винберг, говорит, что русские – это народ, состоящий из маленьких детей, потому что у нас нет культуры, которая бы блокировала природные реакции – вот люди и остаются детьми с спонтанными реакциями.

Все это весьма противоречиво. Неужели в 20 веке было мало страха для формирования полноценных личностей? И неужели образцом ответственного поведении я может служить самоубийство?

Но, если руководиться логикой автора, то именно диссиденты в советское время были взрослыми, а остальные – глупыми детишками.

Весьма неприятна для меня в этом романе акцентуация на происхождении героев. Если герой из дворян (на самый худой случай годятся предки из духовенства, но с оговорками) или еврей, то личность, что выражается в ненависти к Сталину, неприятии советского строя, желании эмигрировать и нежелании работать на государство. Если родители героя дворники, водопроводчики, если его предки из крестьян, то он станет пьяницей, уголовником, или же КГБешником, номенклатурщиком, что видимо, одно и то же. Девочка из дворницкой семьи является малолетней давалкой, через нее поток школьников приобщается к сексу, девочка из семьи водопроводчика выходит замуж за КГБешника, мальчик из крестьянской семьи работает психиатром, но дурак дураком. Самые лучшие из крестьян годятся быть няньками для барчуков. Точно так же, как всякий антисемит скажет что он вовсе не ненавидит евреев, потому что у него есть друг еврей, так и Улицкая может привести в оправдание своему отношению к русскому народу образы преданных нянек и прислуг. Вот наша Василиса, Шура и др. – они дикие, грубые, нелепые, но мы же их так любили, за стол общий сажали и считали почти за людей.

Не понравилось мне, как изображено то время – нет ни одного человека, чья родня или он сам не столкнулись бы с репрессиями. Решительно все старшие родственники там погибли. Евреев не принимают на филфак МГУ, но принимают в такой паршивый вуз как МГПИ. А кто же тогда учился на филфаке? Да и МГПИ паршивым вузом вовсе не был. Но без репрессий никак. Если герой – еврей, то обязательно будет написано, как его и его родню угнетали.

Такое сгущение негатива на всю советскую эпоху превращает роман практически в карикатуру.

Неясно отношение автора к диссидентам – то ли они самостоятельные личности в детской стране, то ли и на солнце есть пятна. В самом деле, один сотрудничает с КГБ, бросает любящих его мать, женщин и больного ребенка, другой кается и подставляет даже своего зятя. А эпиграфом к роману служат слова из письма Пастернака: «Не утешайтесь неправотою времени. Его нравственная неправота не делает еще нас правыми, его бесчеловечности недостаточно, чтобы, не соглашаясь с ним, тем уже и быть человеком». Это относится ко всем, кто жил в неправое время, или ко всем кроме диссидентов? Неужели Улицкая считает их во всем правыми?

И наконец, один из героев говорит: «Здешняя власть тоже не дает человеку выхода. Ни одного. Она всегда переигрывает тех, в ком есть совесть и честь». Как мы знаем, советскую власть все же переиграли, следовательно, ее переиграли те, в ком не было совести и чести. А ведь некоторые диссиденты оказались в числе выигравших.

Автор сравнивает диссидентов с декабристами. Но почему же декабристов поминают добром, а диссидентов нет? Ведь это очень интересный вопрос. Может быть, потому, что декабристы проиграли и мы не успели узнать, что будет после их победы и какими они будут после своей победы.


автоном : http://uborshizzza.1mgmu.com/?p=1142
Tags: Рецензии и критика: литература
Subscribe
Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 70 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →