uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Categories:

Полина Жеребцова. «Дневник Полины Жеребцовой». Ч2

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Рецензии и критика: литература)

Продолжение. Начало - http://uborshizzza.livejournal.com/1645162.html


14 октября
Наша торговля еле дышит. Покупаем еду, отложить совсем ничего не можем.
Тревожат газетные статьи о том, как беженцы половину дороги идут пешком. Как они мерзнут. О том, что машины с ними расстреливают по дороге. Путь из города очень опасен!
Утром я проведала свою школу. Возможно, учиться мы не будем до весны. Вся молодежь надела военную форму. Многим форма идет! Но оружия в руках нет. Только рации. Автоматы у взрослых мужчин. Кому тридцать лет и больше.
Кусум плачет, рассказывает, что ее сын ушел из дома. Просит мою маму помочь его вернуть. Просит разрешения сказать, что я согласна выйти за него замуж. Только бы он оставил своих новых знакомых! Вернулся домой! Мы поддержали идею Кусум. Я предупредила, что потом уеду, но обязательно помогу. Однако Кусум не решилась брать меня в дорогу. Поехала одна. Но вернулась без сына. Дауд заявил, что у него надежные товарищи. И что он не оставит их до конца… Мы все плакали.
22 октября
Нас с мамой ранило 21 октября, в четверг.
Я видела: за столом сидела убитая женщина. Раненые прятались в кафе и в подъездах домов. Мужчины — добровольные спасатели — подбирали жертв обстрела, распределяли по машинам. В первую очередь тяжело раненных.
А началось все неожиданно, около пяти часов вечера. Мы собрали свой оставшийся товар — 2 сумки. Одна мне, вторая маме. Тут встретили Кусум с ребенком. Стояли, разговаривали.
Вдруг яркая вспышка осветила еще светлое небо. Последовал сильный грохот. Мы от испуга перекатились за свой стол. Присели между железными ларьками. Другого укрытия рядом не было. Взрыв! Потом еще… Похоже на то, что одно и то же взрывается много раз. Мы побежали, теряя свой товар, во двор «Дома моды». Это самый центр Грозного. Улица Розы Люксембург. Когда я бежала, огромный осколок после очередного взрыва просвистел над моей головой.
В этот момент время остановилось и пошло в замедленной съемке, словно в кино.
Я вдруг поняла, что никто, ни мама, ни другие люди не могут спасти меня от Смерти, если я закричу о помощи. Мне стало смешно и не нужно все: вещи, сумки и всякие ценности. Я поняла, что ничего, совсем ничего не возьму с собой Туда.
Осколок сверкнул, и время пришло в действие. Проскочив мимо моей головы, он высек огненные искры из кирпичной стены дома. А в ноги мне впилась страшная боль — металлическим дождем, но я по инерции продолжала бежать.
Только спустя несколько шагов упала… Но меня подняли.
Мы бросились в подъезд жилого дома, но там вместо второй двери была решетка. Она никого из людей не впустила. Выбежали во двор, в шоковом состоянии метнулись в другой подъезд. Там, где раньше был магазин «Рыболов». Когда я присела, забившись в угол, пронизывающая боль в ногах дала о себе знать. В этот же подъезд мама и Кусум втолкнули, забросили девушку-чеченку. У девушки разворотило колено. Я впервые увидела, что кость внутри белая.
В подъезде были женщины и дети. Мама сказала, что у нее дырочка в кармане пальто и немножко горит бедро. Другой осколок попал к маме в карман. Когда в наш подъезд заглянули мужчины, то все закричали, что первой надо увозить девушку без ноги. Она потеряла много крови. На вид девушке было 17—20 лет. Ее увезли.
В подъезд снова заглянули добровольные спасатели. Молодые парни. Среди них был Аладдин. Меня решили доставить на перевязку в аптеку, на проспект Победы (в бывший хлебный магазин). Аладдин нес меня на руках и шептал мне: «Не плачь, моя царевна! Не бойся! Помощь будет!»
Когда меня тащили под обстрелом, я увидела троих убитых. Они лежали отдельно друг от друга. Их кто-то накрыл картоном. Одна была женщина, один — мужчина, а кто третий, я точно не поняла.
Нас отнесли в аптеку, и незнакомая женщина вытащила осколок из бедра у мамы. А мне только перевязали ноги, так как один осколок был глубоко внутри. Аладдин меня жалел, гладил по голове и грыз пряник.
Решили, что нужно домой, что в больницах все переполнено ранеными людьми, так как на рынке торгуют старики, женщины и дети. Мужчин там очень мало. Практически нет. Мы ведь были далеко от эпицентра, почти за три квартала. Сколько же там убитых?
Нас доставили домой на своей машине какие-то совершенно незнакомые люди. Я частично оглохла на оба уха — сильный звон и состояние, что я внезапно упаду в обморок… Все вокруг плыло… Контузия?
Я услышала, как кто-то несколько раз сказал: «Кто сделает Полинке добра — увидит его, кто сделает Полинке зла — увидит его…» По-моему, это часть молитвы. И на самом деле звучит так: «Кто сделает на вес пылинки добра — увидит его, кто сделает на вес пылинки зла — увидит его». Но в ушах звенело, и мне слышалось в полубреду свое имя в этих строках…
К утру боль в ноге усилилась. Едва мы позавтракали, мама стала просить соседей отвезти меня к врачам. Верхние жильцы согласились. В их «шестерке» мы отправились в больницу №9. Это наша центральная больница. Врачи сразу объяснили: «Вам нужен рентген. Его нет. Отключили электроэнергию, а дизель куда-то пропал в суматохе». Но меня все равно направили в операционную.
В операционной, грязной и темной, на первом этаже, гулял полосатый кот. Он терся о ножки стула и мурчал. В распахнутых дверях на пороге стояли заплаканные люди. Все было в крови. Обрывки одежды, какие-то простыни… Бегали люди… Они искали своих родственников и знакомых. Легко раненные ждали в очереди к врачу со вчерашнего дня, сидя на полу и на стульях. Глухо стонали близкие тех людей, которые уже умерли в больничных стенах. Страшно кричала какая-то чеченка. У нее убило детей. Женщина средних лет просила денег на операцию сыну, на лекарства. Ей подавали.
Врач, который смотрел меня, устал. Он еле стоял на ногах. Он рассказывал, что ночью, в момент операций, несколько раз отключали электричество, что прооперировали сотни человек. Много умерло…
Молодой корреспондент немец, в очках и в клетчатой рубашке, спрашивал докторов о количестве пострадавших ночью. Каких ранений больше? А меня о том, страшно ли было. Врач называл цифры. Говорил, что в суматохе не записали всех. Оттого такая путаница и многие не могут отыскать потерявшихся людей.
Мне забыли сделать обезболивание, когда обрабатывали рану. Я заревела. Кричать было стыдно. Врач спохватился и сделал уколы. Осколки искали, но не нашли. «Без рентгена помочь не можем. Расковыряем ногу зря, — повторяли врачи. — Ищите, где работает рентген». Удалили только мелочь. У мамы к этому моменту на бедре стоял пластырь. Она ходила.
Мы приобрели болеутоляющие средства, много бинтов, хирургических салфеток и зеленку.
23 октября
Вчера произошло замечательное событие! Во второй половине дня к нам совсем неожиданно явились гости. Кусум и Аладдин! Это Аладдин нес меня раненую через двор моего детства! Адреса у них не было. Нас нашли, опрашивая о пострадавших. Они знали только район города. Пришлось долго искать. Оба сильно устали.
Мама подала чай. Кусум принесла фрукты. Аладдин дал 70 рублей на бинты. Больше денег у него не было. Он все время молчал. Я тоже. Друг на друга мы не смотрели, отводили глаза. Говорили взрослые — моя мама и Кусум.
25 октября
Я плачу. По вечерам моя раненая нога болит сильнее. Все эти дни соседи ходили в город по ночам. Многие описывают большую ракету без хвоста. Говорят, что там, где она лежит, — сильная радиация!
В городе много иностранных корреспондентов. Сумели пробраться! Кто-то счетчиком замерял излучение. Люди специально приезжают на рынок, смотреть ракету — смерть. Я прошу маму: «Уговори соседей свозить меня туда! Хочу узнать, как выглядит гадость, которая принесла мне боль?»
Российская сторона отказывается комментировать обстрел рынка. Но у чеченцев таких огромных ракет нет. Говорят, тех, кто был вблизи ракеты, разорвало на кусочки, и теперь родные узнают их по частям вещей — пуговицам, заколкам и кусочкам одежды.
Мама купила несколько батонов хлеба. Раздала всем соседям, стоящим у нашего подъезда, «за мое выздоровление».
Мама нашла палку бабушки Юли, что осталась нам вместо наследства. Это коричневая деревянная клюка, как у сказочной Бабы-яги… Я учусь с ней ходить по комнате. Повторяю, что желаю посмотреть ракету, убившую людей и ранившую меня! Мама ноет, что мы все деньги уже прокатали, за операцию и за лекарства платить нечем. Сегодня она торговала до 12 часов дня и ракету видела!
26 октября
Рано утром, пока мало людей (я стесняюсь ходить с палкой-клюкой), мы с мамой пошли на рынок. Я посмотрела на останки ракеты. Очень большая! По ракете лазили мальчишки. Они сообщили, что она «заразная», поэтому ее должны убрать. Ракета смела вокруг все.
Некоторые наши знакомые пришли торговать. Мама просила допродать наш товар, чтобы не пропал. Но люди боялись и не согласились. «Сильное воровство», — объяснили они. И рассказали, что было после взрыва. Двенадцать человек расстреляли прямо на месте из-за хищений! Мародеры ведь лазили и днем, и по ночам! Забирали с убитых вещи, золото и плащи, обувь, одежду, косметику. Это делали под видом поиска пропавших членов семей. Некоторые приходили воровать с детьми. Папа с ребенком «искал» маму. А мама с другим своим отпрыском здесь же «искала» отца. Не сразу дежурные поняли эти хитрости.
Одна наша соседка по рынку отличилась невиданной храбростью. После взрыва ракеты она на руках тащила раненую чеченку, а в это самое время воришки украли весь ее товар. Но она не жалеет об этом. Я с ней говорила. Она молодец!
Сейчас наш рынок стал маленьким. Утром всего два ряда. Столы расставили вдоль проспекта Мира. Люди решили: здесь кафе, парикмахерские, жилые подъезды — можно успеть в укрытие.
Увидев меня с палкой-клюкой, прохожие и торговцы шутили: «Молоденькая бабушка!» Все желали мне быстрейшего выздоровления.
Репродуктор в районе проспекта Мира, который летом звучал музыкой, повторял одно и то же: «500 человек пропали без вести; около 1?000 человек ранены. Учета людей, вывезенных в села и в сельские медпункты, нет».
Мы расплакались, узнав, что в киоске для продажи конфет погибла девочка — моя ровесница. Ее старшая сестра и ее мама — обе ранены! Убита соседка Роза, продававшая капусту, на восьмом месяце беременности. У нее остались сиротами семь детей. И многие другие.
Мы купили хлеб, поехали домой. В автобусе ревели не мы одни… Пришли. Разогрели чай. Почти сразу явился Аладдин. Говорить не хотелось.
Аладдин стал прощаться. Неожиданно растерянной маме он успел вложить в руки конверт: «На операцию и на лекарства, — сказал он, — или на питание, на крайний случай…»?«Мы вернем! » — крикнула я, когда он выходил. Нам было стыдно. Понимали, что брать у малознакомого человека деньги нехорошо. Но выхода у нас не было. Без денег не лечат. В конверте оказалось 200 рублей! Аладдин попросил меня, чтобы я называла его старшим братом. Мне понравилось, я согласилась.
27 октября
Утром нам сделала хорошее настроение тетя Марьям — из квартиры рядом с нами. С ней мама дружит с первого дня проживания в этом доме, с декабря 1986 года. Марьям расцеловала меня, пообещала: «Ты очень скоро поправишься! Только немного потерпи!» Она подарила мне головной платок, кремовый с нежной каймой. Пудру! Мы вместе позавтракали. Марьям предупредила, что вывезет часть имущества к своим родным, в Ингушетию. А рядом с нами, на первом этаже, поселит семью из дома напротив. Мы будем не одни! А если найдет возможность, то приедет сама или пришлет за нами кого-то из своих сестер. Поможет нам выехать!
Мы заделали деревяшками часть окна — на случай осколков. Ко мне приходила маленькая дочь Золины — играть.


окончание - http://uborshizzza.livejournal.com/1645779.html

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Tags: Рецензии и критика: литература
Subscribe
Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment