March 1st, 2009

Рецензия на «Предательство» Гарольда Пинтера в театре Станиславского

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Рецензии и ругань)
 Переход по щелчку предыдущее по теме…………………………………  Переход по щелчку следующее по теме
 Переход по щелчку предыдущее по другим темам……………  Переход по щелчку следующее по другим темам

Жена – Анна Чурина
Литературный агент – Андрей Мерзликин
Издатель – Максим Суханов

Вчера был на означенном представлении. В афише оно было означено как «премьера», однако сейчас есть хорошая традиция обзывать премьерами спектакли даже на 5-6 сезоне. Однако неожиданно выяснилось, что это – почти реальная премьера, то есть второе представление. Возможно, из-за этого небольшой зал театра был почти полностью заполнен, а публика, в отличие от других спектаклей Мирзоева, из зала почти не уходила.

Снято мобилой на финальных аплодисментах, но примерное представление о реквизите составить можно


Эта пьеса Нобелевского лауреата ставится весьма часто, возможно, из-за того, что там – всего три актера, да и играть им есть что. Типа психологическая драма. Главный персонаж – литературный Агент – дружит с издателем. Некое время (далее под катом – сюжет!)Collapse )

Для пущего интереса пьеса разворачивается в обратной временной последовательности. После одной-двух сцен действие переносится на несколько лет назад, потом – еще дальше.

Интересная такая короткая камерная пьеса с действием (по тексту) на час, рассчитанная на тонкую психологическую игру актера. Все действо построено на психологических нюансах, а Агента должен играть человека эгоцентричного, разрушающего жизнь окружающих, но при этом такого яркого, что ему все прощают и не могут с ним расстаться, а для него самого эта «игра» тоже приводит к разрушению – он начинает много пить, становится уже не тем… Да еще и такая эволюция обратном временном направлении…

Однако актеры не играют психологическую пьесу – им некогда, они кунштюки выкидывают. Во время действия они производят массу немотивированных физических упражнений – то все чесаться начнут, то стену красить, то апельсины собирать, которые им служители из-за сцены выкатывают… Особенно много упражнений с водой, которая, явно служит фрейдистски-физиологической иллюстрацией измены, а также того, что второй ребенок Издателя – от Агента, хотя Жена это и скрывает от них обоих. То Агент, то Издатель берет бутылку с водой и начинает переливать воду в одну из стоящих на сцене стеклянных ваз. Агент выжимает апельсин в гигантскую рюмку с водой, в которой потом Издатель начинает умываться… Одна из сцен вообще происходит в душе на «тайной квартире», для чего выставлена переносная душевая кабина…

Так что это достаточно похоже на легендарный авангардистский театр «Колумб» из «12 стульев», но уже в более символическом обрамлении. Там было все просто – Подколесин ходил колесом, а вместо Яичницы выносили сковороду с яичницей. Тут еще надо голову себе поломать…

Для любителей «клубнички» замечу, что все эротические сцены исполнены с любопытным сочетанием целомудренности и похабности, как та же сцена в душе, где они моются вдвоем, но в подштанниках. Постельная сцена на тайной квартире решена так – Жена в свитере и рейтузах валяется на спине на полу, а Критик в спущенных штанах (но в полосатых плавочках) с жутким остервенением бодает ее головой в живот, сопровождая физкультупражнения сладострастными воплями.

И так дикий ход пьесы перебивается и перемежается пластическими этюдами. Например, Издатель (Суханов) появляется с косой а-ля Смерть и начинает с нею прыгать и крутить ею в разные стороны, отчего зрители находятся в напряжении – оттяпает ли он во время очередной эскапады себе ухо или нет? В результате наличия подобных гимнастических упражнений пьеса идет (с антрактом) почти 3 часа.

Наиболее популярный вид упражнений – Суханов начинает прыгать на палочке, как мальчик на лошадке, при этом дико крутя головой и гримасничая. При этом те, кто были не на первом Мирзояновском спектакле, знают, что это – атрибут неизбежный. И если в «Укрощении строптивой» или «Короле Лире» можно было считать, что это герой на лошади скачет, то здесь это уже полная отсебятина.

В результате несмотря на энергичное действо на сцене публика начинает дремать и просыпается только тогда, когда на сцене появляется сам Суханов. В отличие от двух других актеров за ним следить интересно, и не только потому, что эти кунштюки он выкидывает с видимым удовольствием. Его фишка – в полной неадекватности. Если двое других еще пытаются изобразить какие-то подходящие по случаю эмоции, то Суханов величественно неадекватен, например, в сцене сурового объяснения он может быть безмятежно-счастлив. Эта неадекватность подчеркивается и дикими костюмами. Так, в сцене встречи с Критиком он появляется в прозекторском халате, о который вытирает окровавленные руки. Значительную часть действа он одет в фиолетовые треники и шикарную ливрею. Майки и рубашки, естественно, отсутствуют.

Есть, правда, единственная сцена, когда актеры действительно выказывают положенные эмоции – это объяснение в номере в Венеции. В качестве постели там имеется груда подушек, в которую Издатель запихивает Жену, а потом по которым начинает колотить тростью. Видно, что Жена действительно боится Издателя, из-за чего и сознается. А то – фигачит он по подушкам, которыми прикрывается Жена, тяжелой тростью со всей силой, аж пыль столбом летит, а подушки все время сползают – может и мимо подушки въехать.

В общем, традиционная и ожидаемая (для тех, кто знает творчество Мирзояна) пьеса. Сам Мирзоян – фигура любопытная. Он 57 года рождения, проучился пару лет в педе, откуда сбежал в ГИТИС. По окончании немного играл и ставил что-то детских утренников, но в 89 году делает гениальный ход – эмигрирует в Канаду. Там он, как сказано в его биографии, «занимается неквалифицированным физическим трудом» и параллельно ставит что-то любительское. В 1994 году делает второй гениальный ход – возвращается, и, как человек, имеющий мировую известность, начинает ставить спектакли в лучших московских театрах. Некое время в театре Станиславского был даже главным, но потом опять – просто режиссер.

Если считать успешность режиссера по тому, насколько к нему ходит зритель, то Мирзоян – режиссер провальный, если по тому, насколько вокруг него много шума – то успешный.

Уже в качестве собственного мнения выскажусь, что преимуществом репертуарных театров является то, что они могут позволить себе таких «режиссеров для режиссеров», однако и тут должен бросить упрек, что он стал очень повторяться.

Лично я неожиданно получил массу удовольствия, однако окружающим ходить в Станиславского на этот спектакль не советую. Дело не в эстетике – дело в технике безопасности.

В одной из сцен Жена на тайной квартире жарит огромный кусок мяса (метра два длинной), похожий на язык (очередной прозрачный символ), на гигантском мангале. В процессе выяснения отношения с Агентом мангал опрокидывается на сцену, и огромные языки пламени начинают гореть уже прямо с пола. Тут сбоку выскочил человек с каким-то покрывалом, накинул его на огонь, и ему вместе с актерами удалось его сбить и потушить.

Потом, когда зажегся яркий свет, стало ясно, что это и было так задумано – на полу остались лежать какие-то шланги с дырками, по которым подавали газ и которые и давали языки пламени. Однако в этих старых театрах с узкими переходами и обилием дерева страшен не только пожар – страшна и паника. Если бы этот спецчеловек задержался еще бы на полсекунды, то я бы успел сгрести жену в охапку и с воплем «Пожар» побежать к выходу.
Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.

Интернет – это как «Новый AXE для мужчин», но только без AXE, или «конец денег»

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Идеологические размышлизмы)
 Переход по щелчку предыдущее по теме…………………………………  Переход по щелчку следующее по теме
 Переход по щелчку предыдущее по другим темам……………  Переход по щелчку следующее по другим темам


Приматы – существа, живущие в группах с четко организованной иерархией, отчего и у людей одна из основных проблем – что является критерием доминирования, то есть кто кому имеет право давать в глаз и отбирать бананы. У горилл уровень иерархии проявляется по длине гривы, у военных – по количеству звездочек и полосочек на погонах, а вот гражданским несколько сложнее. То есть если общество уже доросло до идеи цветности штанов, то, конечно, опять проще, Collapse )Но я сейчас немного не об этом, и ограничусь только «современной западной иерархией», в которой толщина кошелька однозначно соответствует длине авторитетности.

В результате перехода на деньги как на мерило успеха они из важного, но вспомогательного инструмента в экономических взаимодействиях превращаются в самоцель. Финансовый рынок замыкается и отчуждается от реальной экономики, и все в нем занятые из участников экономических отношений превращаются в служителей религиозного культа. Collapse )разве можно, например, жреца Бога Ра сравнивать с каким-то ничтожным земледельцем? Если жрец не будет молиться, то ведь солнце не взойдет и всем кирдык настанет, а если земледелец, скажем, приболеет, не сможет хорошо работать и помрет с голоду, то это будут только его локальные проблемы.

Так что банкиры, брокеры и прочие ОЧЕНЬ ВАЖНЫЕ ЛЮДИ действительно уверены, что им за их нечеловеческий труд и выдающиеся деловые качества действительно должны платить много больше, чем какому-то китайцу, шьющему штаны на швейной машинке.

Однако не только деньги стали предметом какого-то культа – и сами товары тоже оторвались от своего изначального предназначения и превратились в символы.

Огромный рост производительности труда в экономике привел к двум последствиям:
1) Количество людей, не занимающихся ничем по-настоящему нужным, неимоверно возросло. Если раньше, чтобы обеспечить хорошую жизнь дворянину, нужно было несколько деревень, и доля дворян, священников, судей и пр. была невелика, то сейчас наоборот – на одного с сошкой приходится 7 с ложкой.
2) Даже при этом основные потребности людей удовлетворяются без труда. Collapse )Поэтому, чтобы убедить народ не лежать на диване, наслаждаясь счастьем, а работать и зарабатывать, например, на все более накрученный мобильник, нужны какие-то дополнительные стимулы, какие-то иллюзии, так как реально это не нужно.
Collapse )
Покупка очень дорогих вещей, аналогичных дешевым, с рациональной точки зрения – полный идиотизм, но человек современный, кичащийся своей рациональностью, на самом деле иррационален, так как он покланяется культу денег, и для него эти дорогие покупки – жертва Богу Денег, за которые божество должно отблагодарить еще своими милостями, то есть дать еще больше денежек.

Но и не только для дорогих, но и для повседневных вещей активная пропаганда экспансии потреблядства основана на том, что человеку продают не вещь, а иллюзию. В том же дезодоранте AXE реклама показывает, как на мужика, обрызгавшегося этой хренью, начинают пачками вешаться бабы, то есть он повышает свой уровень в социальной лестнице. И в результате, продавая вонючий дезодорант, впаривают иллюзию успеха.

Сразу скажу, что ничего плохого против потребления иллюзий я не имею. После удовлетворения насущных потребностей основу для отдыха и удовольствия дают именно иллюзии. Человек смотрит футбол, а на самом деле потребляет иллюзию сопричастности. Если его команда выигрывает, то он потребляет иллюзию победы.

Потребление иллюзий как товара во многом лучше потребления материального, так как от них меньше наступает насыщение. Collapse )
Однако иллюзорность стоимости вещей приводит к иллюзорности самих денег. Если вспоминать, сколько стоит хлеб-соль-сахар-спички-мыло, то деньги реальны, так как легко посчитать, сколько нужно, чтобы выжить. А если покупать «Квадрат» Малевича за мегабакс, то миллион долларов – это сколько?

И что окончательно подрывает деньги, так это переход общества на информационный уровень. Collapse )
И в результате Интернет организуется не так, как основное общество, с другими иерархиями. Вместо того, чтобы собирать и перепродавать, народ просто дарит и просто берет. В некоторых сообществах типа пиринговых сетей организуется система взаимных услуг, в некоторых, типа ЖЖ, просто сообщество безвозмездных услуг и взаимной помощи. Так что Интернет-сообщество живет как племя в эпоху доденежной культуры – все друг другу помогают просто так, а место в иерархии определяется тем, насколько много данный член сообщества другим помогает.

Поэтому информатизация общества подрывает деньги как единый инструмент изменения места в социальной иерархии, за чем неизбежно должен последовать и отказ от денег в их современном понимании, замены ее на что-то другое, возможно, не столь однозначное и одномерное.

Россия и СССР часть 9. Потерянная справедливость

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Идеологические размышлизмы)
 Переход по щелчку предыдущее по теме…………………………………  Переход по щелчку следующее по теме
 Переход по щелчку предыдущее по другим темам……………  Переход по щелчку следующее по другим темам


В этой части проекта я хочу поговорить об изменении отношения к некоторым абстрактным понятиям или принципам, положенным в самую основу советского строя, потому что не только материальным жив человек.

Одним из таких принципов была справедливость. Само по себе это понятие достаточно сложное и связано с целым комплексом морально-этических принципов. Но в самом общем смысле это - соответствие между поступком и воздаянием. Скажем, сделал добро – получи добро, сотворил зло – получи зло. Или – вознаграждение за большую работу должно быть больше, чем за малую. Вознаграждение за сложную работу должно быть больше, чем за простую. В теории все просто, а на практике – совсем не однозначно. Очень часто то, что добро для одного – зло для другого. Например, голодный крадет еду, чтобы спасти своих детей. Спасение детей – добро, кража – зло. Как определить меру вины? Для этого было создано огромное судопроизводство, но со справедливостью там очень проблематично.

Да и в определении личного вклада редко довольствуются только одним критерием. Например, нищий отдает в жертву Богу последний пятак, а богатый – один из несколько тысяч золотых слитков. Кто отдал больше? Кому Господь больше воздаст? Вряд ли здесь работает критерий только денежной величины жертвы, есть еще и ценностная составляющая. Аналогично не кажется, что справедливо даже одинаковый труд оценивать исходя только из производительности труда: ведь работники имеют разные другие характеристики: одному это - легко, а другому – трудно, у одного нет семьи, а у другого - большая семья. Очень редкий работодатель не примет во внимание побочных факторов.

Отчего это происходит? Возможно оттого, что все мы родом еще из первобытного общества, а в нем справедливость понималась только как равное распределение благ между всеми членами племени. Не так уж и глупо, учитывая, что главной проблемой человечества на протяжении всей своей истории, за исключением последних нескольких тысяч лет, было выживание нашего биологического вида. Плох ли, хорош ли, старался или нет, больше принес, меньше принес – если не дать хоть немного – все одно помрет. Некогда считаться было.

На уровне личности справедливость воспринимается, как наличие какого-то мирового закона, который лежит в основе вещей. Человек не может не верить, что за добро он получит добро и с учетом его потребностей. Может быть, это и есть вера в Бога на самом детском уровне. В целом каждый человек хочет быть, как минимум, не хуже других.

Помимо личностного уровня, есть еще социальный уровень. Каждая социальная группа считает в отношении себя справедливым то-то и то-то и стремится добиваться этого. В целом каждая группа хочет иметь благ не меньше других. Но если в области своей личной судьбы человек может рассчитывать только на Бога и Мировую Справедливость, то в социальной сфере он может добиваться таких законов, таких прав, которые обеспечивали бы справедливость по отношению к нему, как к члену какой-то группы.

Есть такое специальное чувство – ощущение попранной справедливости. Это состояние, когда ощущается абсолютная неустойчивость мира, его зыбкость. Это - когда реально чувствуешь, что сходишь с ума: небо не небо, верх не верх, них не низ. Долго это выдержать нельзя: надо сделать все, чтобы восстановить справедливость любыми путями.

Советское общество было обществом людей, довольно-таки озабоченных соблюдением социальной справедливости. Люди постоянно высчитывали, чего им не додали, кому дали больше, все ли учли при распределении. А ведь распределять старались поровну, более-менее. Но и это не нравилось: «Я работаю больше» - «А я больше стараюсь, но у меня нет твоих способностей, а будь у меня твои способности, при моем старании я бы делал больше.» - «А я не виноват, что у тебя нет моих способностей. А что я буду стараться, если мы поровну получаем?» Или: « Я много лет учился, а получаю столько же, сколько этот рабочий» - «А я работаю в тяжелых условиях, а получаю столько же, сколько тот, кто за столом сидит». Или: « Моя работа руководителя больше нужна, чем работа уборщика» - «А вы побарахтайтесь в грязи, белоручки». Или: «Да, я меньше работаю. Но я ращу детей, а мои дети будут потом кормить тех, у кого сегодня нет детей или меньше детей, чем у меня» - «Неизвестно еще, что вырастет из твоих детей, и доживу ли я до пенсии, а сегодня я реально кормлю тебя и твоих детей». И так – до бесконечности. И все подозревали, что самое высшее начальство ведет какой-то сказочный образ жизни, и возмущались. Например, долго мусолили историю с маршалом Ахромеевым, который служебный холодильник выкупил и увез себе на дачу. СССР был разрушен именно под лозунгами нарушения социальной справедливости.

Пришли новые времена. И забыли про слово «справедливость». Не слышу я его более. Как же так получилось? Неужели этот фундаментальный принцип перестал действовать? Нет, просто он перешел из сферы, регулируемую обществом в сферу, регулируемую божественным промыслом. Как я уже писала, человек не может признать, что справедливость отсутствует, но он может признать, что принцип ее действия ему не понятен. Теперь нет понятия «социальная справедливость», осталась только какая-то абстрактная справедливость, которую неизвестно с кого спрашивать. Никто теперь не знает, за какую работу надо платить меньше, а за какую больше. Какое занятие почетно, а какое – постыдно. Ввиду утраты критериев моральной оценки требование справедливости невозможно. Как это было сделано? Да очень просто. Когда на то, что осуждали, сказали, что это хорошо, а над тем, что хвалили, стали смеяться, у людей произошли какие-то необратимые изменения в мозгах. Например, знали, что гомосексуализм – это плохо, во всяком случае, нездорово. Вдруг оказалось, что это – норма поведения, причем прогрессивная, что этого не надо стыдиться, а надо наоборот, гордиться, и даже на парад ходить. Девственность – было хорошо, стало – смешно и стыдно. Тот, кто купил что-то дешево, а продал дорого – раньше осуждался и назывался спекулянтом, а теперь он - бизнесмен. Ученый – было почетно, а стало хуже, чем при советской власти гомосексуалист. И так – по всем параметрам. Как же теперь понять, справедлива ли оплата твоего труда, хорошо ли, что все богатство страны отдано немногим людям? Вот и примолкли люди со своей справедливостью, а мне это совсем не нравится. Не может быть общества, где учитывается только такие критерии, как: кто смел, тот и съел, прав не тот, кто прав, а у кого больше прав и т.п. Оно просто развалится – и все, а мы останемся под обломками.


автоном - http://uborshizzza.1mgmu.com/?p=264