uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Categories:

Банда либеров и лохи

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Политика)


Когда я пишу про либералов, то мне сразу начинают поступать коменты, что это не либералы, что либералы не такие и пр. Хорошо, а как мне их называть? Некоторые предлагают «либерасты» по аналогии, видимо, с «педерастами». Тоже мне как-то не очень нравится.
А если «либера» - по аналогии с «любера»? На заре становления капитализма в нашей стране было много подростково-бандитских группировок, называемых по району их первичного расселения. Например, «солнцевские» происходили из московского района Солнцево. А те, что были из подмосковного города Люберцы, назывались «любера». Одно время это название даже распространялось на всех гопников вообще.
Так ведь и либералы вышли преимущественно из этих же ребят, только смешные клетчатые штаны носить перестали.
В передаче Макарова «Свобода и справедливость» от 2 июля шел разговор об экономическом кризисе.
http://www.1tv.ru/sprojects_edition/si5833/fi16571
Участники дискуссии: первый заместитель председателя ГД РФ, член комитета по бюджету и налогам Александр Жуков; журналист, общественный деятель Валерий Фадеев; первый заместитель председателя правления Центробанка в 1995-1998 годах, экономист Сергей Алексашенко; преподаватель экономики инноваций МГУ им. Ломоносова Михаил Хомич; член комитета ГД РФ по бюджету и налогам Антон Ищенко; уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов; журналист, экономист Ирина Ясина; экономист Михаил Хазин; председатель комитета ГД РФ по аграрным вопросам Николай Панков.

Обратим внимание: все они либералы. Уже много лет делают вид, будто никакого другого взгляда на экономику, кроме либерального, не существует. Разве что Хазина можно условно причислить к их критикам, но он персонаж эпатажный. Мне кажется, его нарочно постоянно зовут в оппоненты, чтобы показать: «Ну вот видите, кто нас критикует! Он же все хохмит, да хохмит. Это несерьезно». Так почему же происходящее названо дискуссией? Потому что часть либералов сидят в правительстве и в Госдуме, например, Жуков, а часть оттуда выперли, например, Алексашенко. Вот они и спорят, кто из них больший либерал и имеет право быть наверху. Такой спор бояр между собой, кому сидеть выше, а кому ниже.
Зачин.

А. ЖУКОВ, первый заместитель председателя ГД РФ, член комитета по бюджету и налогам: Россия к кризису, который уже идет на самом деле, готова значительно лучше, чем Греция.

СЕРГЕЙ АЛЕКСАШЕНКО, первый заместитель председателя правления Центрального банка России в 1995 – 1998 гг., экономист: Я согласен с тем, что повторения греческих событий у нас быть не может. Но я категорически не согласен с тем, что Россия лучше готова к кризису. Это правительство думает, что оно лучше готово к кризису, потому что у него есть резервы, потому что у него есть нефть. Мы вспоминаем события 2008 года, когда тоже были резервы, когда была нефть. Но когда случился кризис, то выяснилось, что правительство к этому не готово. И мне кажется, что сегодня главная ошибка – то, что мы все говорим: давайте ждать кризиса. Вот если мы каждый день про это будем говорить, то завтра, в сентябре или в октябре кризис точно случится. Это такой самосбывающийся прогноз.

М. ХОМИЧ, преподаватель экономики инноваций МГУ им. М. В. Ломоносова: Надо четко понимать, что есть две группы населения. Первая – те, кто должны получать помощь от государства. Они не должны смотреть эту передачу, они должны смотреть максимум раз в неделю терапевтическую передачу с Александром Жуковым, где он говорит: "Все будет хорошо, все здорово, не волнуйтесь". А остальные не должны этого делать. Они не должны смотреть успокоения, они должны работать.
А. МАКАРОВ: Секундочку, будем отбирать телевизор?

Первый сюжет.

А. МАКАРОВ: На Первом – "Свобода и справедливость". Давайте от экономического кризиса в мире все-таки вернемся в нашу страну и к нашим людям. Зоя Михайловна, перед тем, как мы с вами начнем говорить, давайте посмотрим сюжет.

ЗОЯ ЖИЖИКИНА: Пенсия у меня небольшая - всего лишь 6800. Поэтому не особо разбежишься. Черненького возьмем. Самый дешевый у нас сыр – это российский. Морковки – полкило, картошечки– полтора килограмма. Возьмем помидорчики, одно яблочко можно на недельку. Минтай, тушка мороженая. Курица – полкило. Все на 816-90, а у меня только 600 рублей. Тогда придется курицу отдать. Колбасу забирайте. Ни капусты, ни сыра, ни курицы, ни колбасы, ни рыбы – ничего! А мне на следующей неделе надо покупать еще лекарства, которые мне жизненно необходимы.

А. МАКАРОВ: Все, кроме Зои Михайловны, пока это показывали, улыбались. А почему вы улыбались?
С. АЛЕКСАШЕНКО: Такие кадры я видел и в 87-м, и в 89-м, и в 93-м. И "морковку по две штучки, больше позволить себе не могу" – это, извините, называется постановочными кадрами.

ЗОЯ ЖИЖИКИНА, пенсионерка: Минуточку! Я давно хотела посмотреть в глаза человеку, который имеет отношение к потребительской корзине, и спросить: вы смогли бы прожить неделю на 600 рублей? Если уж вы такую разрабатываете потребительскую корзину, так будьте любезны, дайте мне меню на 7 дней, чтобы я могла себе позволить первое, второе, третье. Из чего я должна сделать первое – кашу из топора? Как ваши родители живут - на 600 рублей?

А. МАКАРОВ: Зоя Михайловна, его родители не живут на 600 рублей. И я вам скажу больше: и мои родители не живут на 600 рублей. Он, правда, не имеет отношения к потребительской корзине, но какая разница, на кого "наехать"? А все-таки он сказал, что эти кадры, которые мы сейчас видели, постановочные. А вы стали говорить, что вы хотели посмотреть в глаза Жукову. Жукову в глаза посмотрели, теперь посмотрите в глаза Алексашенко и скажите, пожалуйста…

З. ЖИЖИКИНА: Вы тоже имеете отношение к потребительской корзине?

А. МАКАРОВ: Нет, он просто считает, что это я вас сюда подыскал, и это постановочные кадры.
З. ЖИЖИКИНА: Вы будете пенсионером, обязательно будете, и тогда вот я на вас хочу посмотреть!

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да я еще хуже буду жить.

З. ЖИЖИКИНА: Почему у нас потребительская корзина составляет 2500?

А. МАКАРОВ: У вас какая пенсия?

З. ЖИЖИКИНА: 6800. Я работала больше 30 лет, у меня высшее образование. Я начинала работать экономистом, старшим экономистом, начальником планово-экономического отдела, экономическим советником председателя исполкома. Я не заработала!.. Вы знаете, какая у меня была пенсия, когда я только вышла на пенсию? 2502 рубля! По старости.

А. МАКАРОВ: Сергей, с учетом наших хороших отношений, может, сейчас извинитесь за постановочные кадры?
С. АЛЕКСАШЕНКО: Извиняюсь, приношу извинения.

З. ЖИЖИКИНА: Я не актриса, это моя жизнь. Это ужасная жизнь! Пенсионеров довели до состояния животных!

И. ЯСИНА: Давайте не будем мериться, кому хуже живется. Я могу вам очень много рассказать про инвалидов, про матерей детей-инвалидов. И поверьте, вам будет очень грустно. Поэтому не надо кричать, что вы самая несчастная. Вы говорите "до состояния животного". Вы прекрасно выглядите, у вас великолепный маникюр, у вас чудесный костюм. Так что на животное вы не похожи.

А. МАКАРОВ: Я не думаю, что кто-то может ответить, как прожить на 600 рублей в неделю. Но у меня вопрос: вы слышите эти слова – "кризис" и так далее. Вам страшно или нет?

А. ЖУКОВ: Зоя Михайловна, действительно, пенсия у нас не такая большая, как хотелось бы. Действительно, многие пенсионеры с большим трудом выживают. Но давайте посмотрим, что было 10 лет тому назад. В то время пенсия была почти в 10 раз меньше, и большинство пенсионеров, если не все пенсионеры в нашей стране, жили ниже прожиточного минимума, причем на самом деле голодали. Ведь была такая ситуация?

З. ЖИЖИКИНА: Я на пенсии не была еще 10 лет назад.

А. ЖУКОВ: Вы не были, а многие люди были в то время на пенсии. Так вот, в 2008 году, когда был серьезный кризис, и этот кризис очень сильно сказался на всех категориях населения. Так вот, прямо перед кризисом в 2008 году было принято решение существенно увеличить пенсии. Сейчас за это правительство, Президента ругают очень многие экономисты и говорят: "Вы тогда, увеличив пенсию, создали дыру, которая еще будет нам аукаться на протяжении 50 лет, потому что Пенсионный фонд не сбалансирован, доходов недостаточно в Пенсионном фонде, а пенсии были увеличены". А мое мнение: государство тогда поступило правильно. Оно сделало все возможное даже в условиях тяжелого кризиса для того, чтобы все-таки пенсии существенно увеличились.

Смешно им, да? Кадры-то постановочные: каждый раз им на колбасу не хватает! С 1987 года. Уж сколько лет демократия, а им все на лишнюю морковку не хватает. Ясное дело – вранье. Бабка, якобы, живет на 600 руб. в неделю. Да брешет она: сдохнуть давно должна, а маникюр делает. Ясина ей на это ясно намекнула: похуже тебя люди живут – нечего жалиться, здесь не подают! А Жуков, он у нас в правительстве, он добрый. Дал бы он бабке денежку – добавил бы пенсию, да именно от этого кризис может случиться. Не даст он денег, терпите Зоя Михайловна, ради счастья всего человечества.

Второй сюжет.

А. МАКАРОВ: Давайте снова посмотрим сюжет.

НИКИТА СЛОБОДСКОЙ: Честно говоря, просто реально обидно: столько лет потратить на все это дело, в итоге получить убытки. От коров пришлось избавиться, поскольку в момент сенокоса пошел сильный дождь, и село сгнило, и мне пришлось покупать сено на стороне. Это не входило в мои планы. И на тот момент пошло еще подорожание комбикормов, и, соответственно, мы потом посчитали и поняли, что коров содержать невыгодно. Три года подряд я держал поросят, в первый год вообще отлично было - всех свиней продал в течение двух недель, очень быстро. А в 2011 году продавал, наверное, полгода свиней. Когда уже настали холода и снег уже выпал, я уже продавал фактически по 130 рублей. Это было в убыток мне, но нужно было хоть как-то перекрыть затраты. Кризис сыграл большую роль в развитии моего фермерского хозяйства. Это 2008 год, 2009 год. Приходилось реально бороться. Очень жалко, болит где-то в душе. Хочется дальше это все продолжить, но я уже не буду, наверное, этим вопросом заниматься.

А. МАКАРОВ: Здесь семья, как я понимаю. Сколько дочке-то лет?

НИКИТА СЛОБОДСКОЙ, фермер, разорился в 2011 году: Пять лет. На самом деле у меня еще двое ребятишек – двое мальчиков. Поэтому мы решили заняться сельским хозяйством. Мы решили, что в деревне кризис не наступит.

А. МАКАРОВ: Вы знаете, когда мы узнали эту историю фермера… честное слово, не постановочный фермер. Мы попросили, чтобы в студию пришел председатель комитета по аграрной политике Государственной думы Николай Панков. Он с самолета практически приехал сюда, поэтому его не было в студии. Николай Васильевич, а вы-то что скажете?

НИКОЛАЙ ПАНКОВ, председатель комитета ГД РФ по аграрным вопросам: Действительно, есть проблема кризиса, тем более в сельском хозяйстве. Но я честно хочу сказать, что таких людей нужно поддерживать, таким людям нужно помогать.

А. МАКАРОВ: Честно говоря, человек все-таки самостоятельный. А ему надо помогать. Зое Михайловне надо - это вы сказали. А ему?

А. ЖУКОВ: Надо помогать обязательно. Я считаю, что и селу в целом надо помогать, и фермерам - особенно. И я даже могу предположить, что можно сделать в этом направлении. Если говорить в целом о селе, у нас на протяжении уже многих лет действует льгота по налогам на прибыль…

А. МАКАРОВ: Да какая у него прибыль, господи?!

Н. СЛОБОДСКОЙ: На самом деле есть очень много программ для развития сельского хозяйства. Но для меня как для частного фермера они не работают. В банк я не могу прийти, потому что у меня нет строений, чтобы заложить их. Мне придется работать еще дополнительно, чтобы у меня была справка о зарплате, и они будут смотреть на эту справку и выдадут мне столько денег, сколько они посчитают нужным. И они понимают, что сельское хозяйство для них невыгодно. И они не хотят со мной работать. Поэтому здесь приходится самому.

Н. ПАНКОВ: Хочу поддержать аграриев, фермер говорит правильно. Поддерживаю Александра Дмитриевича в том, что государство должно создавать условия. Он говорит о том, что за 5 лет стоимость на продукцию сельского хозяйства увеличилась в 2 раза, а на энергоносители, на топливо повысилось в 7 раз. Он не может свою продукцию сдать в сеть. И я согласен с пенсионеркой, литр молока сегодня у аграриев принимают за 9 рублей, а сети продают за 40 рублей.

Н. СЛОБОДСКОЙ: Чтобы мне за 9 рублей сдать на завод молоко, мне нужно совать кучу справок, нужно заплатить за ветлечебницу обязательно и ежемесячно платить за эти справки. Соответственно, это еще дополнительные расходы. 9 рублей – это уже никуда просто.

А. МАКАРОВ: О том, как ему плохо, не надо ему рассказывать, он это знает лучше нас всех с вами. Я хотел бы понять, ему помочь можно? Сергей, вот смотрите, кризис, когда рубль падает, про обменники говорить сейчас не будем, про 98-й год тоже не говорим. У меня вопрос: для села нашего, которое хлеб растит, мясо делает, молоко и так далее, кризис – это хорошо или плохо, когда рубль-то падает?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Когда рубль падает, для села хорошо. Он сказал, что ему плохо, потому что ему каждый месяц справки собирать надо одни и те же и платить за каждую справку. Вот чем Борис должен заниматься.

Н. СЛОБОДСКОЙ: А что мне делать на сегодняшний момент?

Б. ТИТОВ: Есть целая система помощи сельскому хозяйству, которая существует в других странах, частично она работает у нас. К сожалению, она еще недостаточно эффективна. Тем не менее, вы сказали, что у вас есть кредит 1 млн. рублей. Вы же его получили?

Н. СЛОБОДСКОЙ: Да, я ждал четыре года, я получил этот кредит.

Б. ТИТОВ: То есть что-то начинает меняться!

Н. СЛОБОДСКОЙ: Конечно, начинает! Я взял 500 тысяч… У нас были совещания, и все сказали: ребята, поднимаем картошку у нас в районе. Хорошо, я все распахал, технику взял, посадил, картошку вырастил. И в итоге она никому не нужна была, понимаете? У меня ее принимали по 8 рублей в Питере и здесь уже с моей же доставкой.

Б. ТИТОВ: Вы должны понимать, что предприниматели – очень рисковые люди. Они на свой страх и риск, благодаря той инициативе, которая у них внутри, пытаются заработать. Но это очень рисковая операция. Пенсионерам, конечно, тяжело живется, очень сложно. Но даже есть предприниматели, которые часто зарабатывают много, но они рискуют каждый день. Поэтому когда он не может продать – извините, это предпринимательский риск. Другой вопрос, что ему государство должно создать возможности. Помогать ему не надо, но возможности ему создать оно должно.

В. ФАДЕЕВ: То, что вы сейчас обсуждаете, – это красивый миф. И вам я тоже об этом говорю как председателю комитета Государственной думы. Никакие мелкие фермерские хозяйства в условиях существования огромных капиталистических хозяйств у нас в стране, и тем более за границей, невозможны, с точки зрения экономической и с точки зрения эффективности.

Н. СЛОБОДСКОЙ: Зачем обещают тогда помочь?

В. ФАДЕЕВ: Дайте я договорю. Фермер сказал, что он отдавал картошку по 8 рублей. А знаете, почем сдают картошку крупные хозяйства? Вы, председатель комитета Госдумы. А я знаю! По 5 рублей они сдают.

М. ХОМИЧ: У нас сейчас идет очень красивый разговор такой о том, почем продают картошку. А можно мы договоримся конкретно? Человек пришлет Титову список справок, которые он делает, спросит у других, какие справки они собирают, пришлет туда, и дальше начнется движение. А у нас какие-то общие теоретические дискуссии.

ЮЛИЯ СЛОБОДСКАЯ: У нас трое детей, у нас долг в банке 1 млн. рублей, и нет возможности выплачивать его. У мужа заблокирована карта, вся зарплата с этой карты снимается в счет долга. Что нам делать?

Н. СЛОБОДСКОЙ: То есть, помимо фермерского хозяйства, мне еще приходится работать для того, чтобы еще иметь какие-то средства для существования.

Н. ПАНКОВ: Непосредственно по этой теме предлагаю, если можно, коллегам, фермеров надо поддерживать: разблокировать этот счет. Давайте вместе пойдем и будем отстаивать, потому что это неправильно, когда аграриев обижают.

Б. ТИТОВ: Мы будем помогать, но только не социальную помощь оказывать. Потому что если взять кредит, банк не может существовать и прощать всем невозврат кредитов.

Н. ПАНКОВ: Подождите, мы сейчас спорим о большой экономике, понимаете? Но аграрии не должны кормить банки. В этом году 85 миллиардов рублей государство отдало банкам, чтобы покрыть проценты. Не нужен кредит, дайте ему возможность…

Б. ТИТОВ: Вам кредит с процентами или нет?

Н. СЛОБОДСКОЙ: Конечно, с процентами.

Б. ТИТОВ: А это другой вопрос: почему? У вас должен быть дотационный процент…Да я за то, чтобы конкретные человеческие проблемы решались. Но это не должно стать системой. Потому что все должны понимать, что они конкурентоспособны.

А. МАКАРОВ: Если хоть один чиновник поможет хоть одному простому человеку, глядишь, и жизнь другая будет. Итак, у нас в царской России было 200 тысяч фермеров, они иначе просто назывались, которые кормили хлебом страну и всю Европу. У нас сегодня - 308. Но наконец-то мы перестали закупать хлеб, мы снова начинаем поставлять его. То есть изменения-то какие-то пошли. Кстати, пошли они после кризиса 98-го года, вы правы, когда реально был толчок. Вот сейчас, скажите, пожалуйста, как же быть, когда ситуация, когда по идее надо развивать село… у нас 70 процентов всех продуктов ввозилось из-за границы, сейчас – меньше 40. Так вот, сейчас, вроде бы, им надо дорогу дать, а он хочет уходить.

Н. СЛОБОДСКОЙ: Возможность есть, и потенциал есть для этого.

А. ЖУКОВ: На мой взгляд, есть несколько апробированных и достаточно успешных направлений поддержки бизнеса на селе. Прежде всего, это доступные кредитные ресурсы – вот о чем шла речь. Государственные дотации на то, чтобы ставка по кредиту была действительно реально доступной не только для фермера, но и для тех, кто работает в сельском хозяйстве. Второе – помощь на приобретение сельхозтехники. Потому что, действительно, если ее нет, то говорить о себестоимости нельзя.

Н. СЛОБОДСКОЙ: Понимаете, чтобы мне купить эту технику, мне нужно 30 процентов заплатить своих денег. А нормальный трактор стоит 2 млн. рублей. Посчитайте, сколько мне нужно наличности внести в банк для того, чтобы купить по этой программе.

А. МАКАРОВ: Простите, это стоило так всегда, или это в связи с кризисом столько стоит?

Н. СЛОБОДСКОЙ: Нет, эта техника всегда столько стоит…Я ухожу, потому что это никому не нужно на самом деле. Не нужна никому ни свинина, ни картофель…

А. МАКАРОВ: А я захожу в магазин, правда, наверное, не в тот, в который заходит Зоя Михайловна, и смотрю: там лежит эквадорская клубника. Я не понимаю, в принципе, каким образом в России может появиться эквадорская клубника? Наверное, кто-то покупает, кто-то, может быть, и ест, если она там появляется. Как это?

Н. ПАНКОВ: Вопрос был задан мне. И я прошу уточнить одно: аграрии сегодня не просят денег, аграрии их могут заработать сами. Они просят лишь одного: создать условия для того, чтобы они могли работать. Литр молока стоит 8 рублей, а продают за 40 рублей.


Бла-бла-бла, а на самом деле, правду сказал тот, либерал, что уже не у власти, Фадеев:
«Никакие мелкие фермерские хозяйства в условиях существования огромных капиталистических хозяйств у нас в стране, и тем более за границей, невозможны, с точки зрения экономической и с точки зрения эффективности».

Не надо вспоминать каких-то несуществующих фермеров царской России, которые «кормили весь мир». Во-первых, не было у нас фермеров в западном смысле этого слова, а во- вторых, экспортировали зерно крупные хозяйства. В-третьих, 100 лет прошло: мир изменился, сельское хозяйство изменилось. Не может сегодня фермер – мелкий собственник - в России ничего экспортировать . И это было известно давно, по крайне мере, в 80-х, когда всевозможные публицисты со страшном пылом обличали крупное колхозное и совхозное хозяйство в пользу фермерского, вспоминая всю эту мифическую царскую Россию.

Третий сюжет.
А. МАКАРОВ: Так, про аграрный комплекс закончили, я боюсь, что это вечный вопрос. А вы что хотели сказать?

АЛЕКСЕЙ ЛАПШИН, преподаватель Института геодезии и картографии: Я хотел спросить конкретно: как молодому преподавателю прожить на 11 тысяч рублей? Кандидат технических наук, преподаватель старейшего вуза – Института геодезии и картографии.

М. ХОМИЧ: Я точно так же преподаю на экономическом факультете МГУ уже давно. Мне кажется, что ваш пример сейчас – это большой повод для всех других… Я считаю, что это даже не стоит показывать, потому что люди видят и думают: вот молодой преподаватель жалуется на зарплату. Идите преподавать в соседний вуз, сделайте передачу какую-нибудь на радио. Я извиняюсь, организуйте свой бизнес. Вы же молодой человек! Почему вы здесь стоите и жалуетесь?

Б. ТИТОВ: Это зарплата. А ваш доход какой месячный?

А. ЛАПШИН: Месячный доход - такой же примерно. Я прошу прощения, я работаю на целую ставку, вырабатываю 900 часов в год. И я, помимо этих 900 часов в год в институте, должен заниматься самообразованием, ездить на конференции. Со студентами, естественно, заниматься. А вместо этого мне приходится подрабатывать, где-то что-то делать.

М. ХОМИЧ: Прекрасно. Все должны. Вот вы сейчас пришли на Первый канал. Расскажите о своих курсах, сделайте свой курс по геодезии и картографии, привлекайте людей. Вертитесь. Почему вы жалуетесь?

А. ЛАПШИН: Не все такие гениальные, как вы, я вам могу сказать.

М. ХОМИЧ: Я не гениальный, я просто не предлагаю жаловаться.

А. ЛАПШИН: Новые курсы, предпринимательство и так далее и тому подобное. Но есть просто нормальная профессия преподавателя, он должен заниматься своим делом. Он не должен работать ночами, он не должен грузить керамическую плитку…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Извините, можно я очень жестко с вами поступлю? Когда вы выбирали себе эту профессию, вы знали, какая будет зарплата?

А. ЛАПШИН: Откуда? Нет, конечно.

С. АЛЕКСАШЕНКО: То есть вас вообще не интересовало. А чего же вы жалуетесь?

А. ЛАПШИН: Мне было это интересно.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Интересно? Тогда про деньги забудьте. Вы принимаете решение, какую себе выбрать профессию, кем работать, и при этом не задаете себе вопроса: "А я на эту зарплату смогу прокормить себя и свою семью?". Да это же безответственность! Чего вы нас обвиняете в этом? Вы выбрали себе хорошую работу, которая вам интересна, где вам платят 11 тысяч рублей, а теперь говорите: слушайте, мне мало 11 тысяч, платите мне 111.

А. ЛАПШИН: Я считаю, что труд преподавателя должен оцениваться намного больше. Вы так не считаете?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Еще раз: вы приняли решение, вас никто не заставлял идти на это.

М. ХОМИЧ: То есть вы рассчитываете на государство?

А. ЛАПШИН: Подождите, я хочу, в первую очередь, чтобы моя работа мне нравилась. Та работа, которой я занимаюсь, мне очень нравится.

М. ХОМИЧ: Прекрасно. Вы правы в том, что нужно поддерживать преподавателей. Но когда жалуется Зоя Михайловна – это нормально, ей надо помогать. Когда фермерам не помогают – это плохо, им надо помогать. Но когда молодой человек 20 – 25 лет стоит и рассказывает, как ему плохо - простите, это для всех остальных ужасно.

А. ЛАПШИН: Я не говорю, что мне плохо. Я не жалуюсь, я констатирую факт – 11 тысяч рублей. Кто будет преподавать, если не я?

А. ЖУКОВ: А что вы напали на человека все вместе? На самом деле, если в государстве работники бюджетной сферы, я в широком смысле скажу – врачи, учителя – получают ниже прожиточного минимума, если брать в расчет членов семьи, можно, конечно, предъявлять к ним претензии и говорить: "А что вы по ночам не работаете где-то еще и не подрабатываете?". Но, может быть, какие-то молодые люди и могут это делать, хотя на самом деле я считаю, что это неправильно. Поэтому та задача, которая поставлена – сделать так называемый эффективный контракт для работников бюджетной сферы, для врачей, для учителей, чтобы они могли своей основной работой нормальной зарабатывать себе на жизнь. Это задача, которую должно решить правительство. И кроме того, есть конкретная абсолютно вещь: в этом году средняя заработная плата учителей и врачей должна выйти на средний уровень оплаты по экономике по всем регионам. Что касается преподавателей вузов, то к 2016, по-моему, году или к 2018-му она должна в два раза превышать среднюю заработную плату по экономике.

А. ЛАПШИН: Я уже женюсь к тому моменту.

А. ЖУКОВ: На мой взгляд, это правильная постановка вопроса. Другое дело, что молодой человек, выбирая себе профессию, конечно же, должен ориентироваться на тот уровень оплаты, который есть.


Ну, в вопросе оплаты труда ученых, в том числе молодых, и те либералы, что во власти, и те, что рвутся туда, наконец-то пришли к единому мнению: ничего им не платить. Занятия наукой, преподавание – это блажь. Не нужна стране наука и образованные люди. Хотите дурью маяться – не жалуйтесь.

Все поняли? Не нужны либералам пенсионеры, молодежь, ученые, преподаватели и даже мелкие собственники. А кто же им нужен? Ну, если посмотреть, кого они защищали в этой передаче, то нужны им банкиры. Отдавать кредиты – это святое.
Сами либералы и их родители не живут на 600 руб. в неделю и не ходят в те магазины, в которые ходит остальное население. Они к кризису готовы. Им всегда будет хорошо. А почему? А потому что они – банда, либера. А все остальные – лохи и терпилы. Вот ведь они даже не стесняются прямо с экранов про это говорить, а мы утираемся.
Tags: Текущая политика
Subscribe

Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments