uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Categories:

Как и почему гитлеровцы убивали евреев, геев и русских, или о бомбежке Сирии

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Политика)


Прочла в «New Times – Новое Время» интервью Джонатанна Литтелла.
http://newtimes.ru/articles/detail/67931
Джонатанн Литтелл – автор огромного романа «Благоволительницы». Это о том, как истребляли евреев на Восточном фронте. Главный герой – участник акций против евреев. Его обязанность -оценивать изымаемые у евреев культурные ценности, но приходится выполнять и грязную работу.
Несколько моментов в интервью показались мне интересными.
Первый, это когда Литтелл совсем не в унисон с «New Times» рассуждает о жертвах нацизма. У либералов ведь как принято? Главные жертвы – это евреи и гомосексуалисты. Причем, Сталин истребил их не меньше Гитлера. А вот как говорит об этом писатель:


«-Вы пять лет собирали материал, прочитали больше 200 книг о войне и Катастрофе, вы поняли, почему все-таки немцы так планомерно уничтожали евреев?
- Есть как минимум два взгляда. Один: немцы убивали евреев, потому что они их ненавидели — об этом пишет в своей книге «Добровольные помощники Гитлера» Дэниель Гольдхаген. Я с ним не согласен. Мне кажется, что значительно правильнее причинно-следственные связи этой трагедии описывает другой исследователь — Кристофер Браунинг в «Обычных людях», причем и тот и другой автор делают свои столь разные выводы на одном и том же материале — документах 101-го резервного батальона полиции, которому было поручено убить в польской деревушке 1500 евреев. Так вот Браунинг показывает, что немцы убивали евреев, потому что это был способ доказать Гитлеру лояльность и преданность и, соответственно, продвинуться по карьерной лестнице. Если бы Гитлер так же хотел бы уничтожить всех геев, то они тоже все были бы уничтожены.

- Но их и убивали, вывешивая на флагштоках в лагерях.
- Гиммлер ненавидел геев, и будь его воля, ни одного бы не осталось. А Гитлеру на них было плевать, и это давало возможность бюрократии, в том числе военной, среди которой было достаточно гомосексуалистов, сопротивляться пожеланиям Гиммлера. Роль Гитлера, его личная ненависть сыграли огромную роль в масштабах Холокоста.

- И вы не видите за этим рационального посыла? Маленький народ — к 1933 году евреев в Германии было меньше 1%, много банкиров, страховых агентов, владельцев ювелирных домов: нюрнбергские законы позволяли соседям-немцам убрать конкурентов, забрать их собственность и деньги, насытить отнятыми капиталами военные производства, требовавшие долгих денег.
- Согласен. Многие немцы с удовольствием забирали себе собственность евреев, но это не объясняет, почему все это вылилось в массовое убийство. Я обнаружил в Каталонии публикацию, о которой раньше не было известно — наверное, потому, что каталонский мало кто знает. Так вот, это интервью Гитлера 1924 года — он тогда только вышел из тюрьмы, его игра только начиналась. Гитлер на вопрос «что вы думаете о евреях?» отвечает: «Это сложный вопрос. Идеально было бы их всех убить, но немцы никогда этого не примут, поэтому мы должны найти более компромиссный вариант политики в отношении евреев». Очевидно, что уничтожение целого народа, и вполне конкретного народа, было его мечтой задолго еще до нюрнбергских законов. Потом это стало возможно. Но, конечно, Холокост, его масштабы нельзя объяснить только антисемитизмом Гитлера и желанием чиновников сделать карьеру, показывая свое рвение в убийстве евреев.
Я думаю, ключевую роль сыграли два фактора.

Первый: вспомни карту Европы первой половины XX века. Десять могущественных стран — Австро-Венгерская империя, Великобритания, Бельгия, Германия, Италия, Голландия, Испания, Франция, Российская империя и Турецкая империя. Были еще США, но у них не было колоний. Почему так важно, что у перечисленных мною стран были колонии? Потому что там, в колониях, в невероятных, безумных масштабах убивали людей — африканцев, арабов. Но никого это не интересовало, потому что они считались недочеловеками. В Европе, говорили европейцы, мы себе такого не позволяем, со своими мы ведем цивилизованные войны — какой была война между французами и немцами 1871 года. Но с другими, с теми, кого считали низшими народами, позволяли. То есть массовое уничтожение людей — только где-то далеко — в принципе для европейцев было допустимым. Это — первый фактор.

Второй — Первая мировая война, которая приняла совершенно варварские формы, когда существовавший до того консенсус: то, что мы делаем в колониях, мы не позволяем себе делать на территории Европы, — был порушен. Колониальное варварство стало европейским. Когда война закончилась, то в трех странах Европы — в Германии, Австрии и России — массовое насилие становится принципом управления, общество приняло насилие в качестве инструмента политики. Почему только в этих странах? Потому что они были проигравшими. Те, кто победил, сумели остановиться в использовании насилия. Проигравшие — нет. В Германии уничтожали те группы населения, которые дальше отстояли от истинных арийцев — евреев, цыган. В советской России насилие шло по горизонтали: убивали классово чужих. Но важно то, что и там и там уничтожение целых групп населения, целых народов стало приемлемым способом решения политических, социальных или каких-то еще проблем. Немцы довели эту идею до логического конца: можно убить всех евреев. Ровно так же, как они просчитывали, сколько советских людей можно было бы оставить в качестве рабочей силы. Геринг подсчитал — 35 миллионов, такое количество, считал он, создаст рациональный баланс между количеством возделываемой земли и рабской силы для ее обработки. В другом отчете указывалась цифра 51 миллион. То есть остальные десятки миллионов должны были быть убиты. Другими словами, это касалось не только евреев — массовое убийство людей не на полях сражений стало абсолютно приемлемой идеей.

- В книге есть поразительная картинка деградации немецкой армии: публичный дом где-то в Польше, где рука раба через дырку над толчком подтирает задницу офицеру CC.
- Я должен тебя расстроить: эта картинка — из истории Британской колониальной империи, это происходило в Индии, а руки были индийцев, а задницы английские. Если же говорить о советской России, то Сталин проявлял большую рациональность, чем Гитлер: массовое насилие служило ему средством вытаскивания наверх новых людей — в полном соответствии с коммунистическими идеями.

- Не только: рабы, ГУЛАГ ему нужны были для строек коммунизма, индустриализации. И в этом смысле он был вполне рационален.
- Сталин был мудрее, потому и продержался дольше, чем Гитлер.»

Видите? Совершенно посторонний человек на страницах такого уважаемого издания дает понять, что главными жертвами войны должны были стать советские люди – их собрались уничтожить до 100 млн. И в подавляющем большинстве это должны были стать русские люди.

Но потом заговорили о Сирии. Литтелл был на всех вооруженных конфликтах. Ездил он и в Сирию. Он считает, что вмешательство Запада необходимо, потому что Асад убивает восставший народ.

«- Джонатан, вспомни, сколько было энтузиазма по поводу «арабской весны» или свержения Каддафи в Ливии. И во что все вылилось?
- В Египте к власти пришли братья-мусульмане, потому что они были единственной — еще раз: единственной организованной политической силой в стране. И их выживаемость во власти будет зависеть от экономической ситуации и от выборов: плохо будет с экономикой — они потеряют власть, выберут других. В Тунисе есть исламские радикалы, но есть и демократические силы. Ливия — вот это уже совершенно отдельная история: там не было институтов государства, Каддафи их принципиально не создавал, поэтому на смену Джамахирии пришли анархия и беспредел.

- А что будет в Сирии?
- Боюсь, что сейчас уже ничего хорошего. Режим Асада оказался значительно сильнее, чем все думали.

- Вы понимаете, почему Россия и сам Путин так поддерживают Асада — даже ценой разрушения отношений с большинством стран Запада, Европы в том числе?
- Понимаю. Потому что, когда Россия проголосовала (в Совете Безопасности ООН) за резолюцию по Ливии, ей обещали, что военного вмешательства не будет. И Запад обманул самым беззастенчивым образом. После этого Путин и сказал: «Никогда, никогда, никогда больше мы вам не поверим». Я могу его понять. Другой вопрос, что его заботит не столько Сирия, сколько внутриполитическая ситуация: он боится, что победа повстанцев даст аргументы и пример оппозиции внутри страны.»

В отличие от главного редактора «New Times», писатель не вешает всех собак на Путина, но при этом все равно предлагает вооруженное вмешательство США. Он понимает, что вслед за свержением Асада в Сирии воцарится хаос, но его это не смущает, потому что Асад – диктатор и должен уйти. А вот Альбац при всем своем либерализме понимает, что ничего хорошего при этом не будет.

Все же мы очень разные люди.

Tags: Текущая политика
Subscribe

Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments