uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Categories:

Гессен vs Капков. Спор двух либералов о главном

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Политика)


Либералы бывают разные: голубые и красные. Ну, это я для рифмы.
А на самом деле я хочу сказать, что внутри одного мировоззрения люди способны реализовать совершенно разные идеи. Вот, например, Сергей Капков и Маша Гессен, беседа которых опубликована в «Афише».
http://www.afisha.ru/article/kapkov-vs-gessen/
Там есть их фотографии. По фотографиям видно, к кому именно благоволит «Афиша» - конечно, к Капкову. На снимке – типичный московский барин. Про Машу говорить нечего - полностью искусственное существо, сделавшееся памятником самой себе: непонятен пол и вообще неясно, что это такое. Она как бы уполномоченный от каких-то не вполне ясных мне, но могущественных сил. Уехала из СССР ребенком, как-то там проживала в США, между прочим, даже не удосужась окончить какое-либо учебное заведение, и вернулась в РФ в качестве выразителя либерального мировоззрения. И с тех пор все ее принимают, слушают, иногда предлагают ей должности главного редактора различных СМИ. Всю работу на этих должностях она быстро и с блеском заваливает, но это нисколько не мешает ей спрашивать и требовать с бедных российских аборигенов. Практически не отличается от своих большевистских предков-комиссаров – детей сапожников из еврейских местечек, разве, что, подозреваю, они больше были похожи на людей.
Капков – это такой эффективный менеджер, который прекрасно уживется с любым режимом. Он прожил на Западе не меньше Маши, он богат и явно имеет отличные связи на самом верху, но посмотрите, как он старается угодить Маше. Зря, конечно – это еще никому не удавалось.

Маша клеймит Капкова за то, что он пытается превратить порученные ему территории московских парков в нечто европейское, в то время как европейским должен быть в первую очередь дух этих парков, а не внешнее оформление. Попав в капковские парки, люди расслабляются и думают, что они уже европейцы, а им до этого еще очень далеко. Для того, чтобы стать настоящими западными людьми, они должны покаяться за свое коммунистическое прошлое, поэтому все в парках, скверах и на улицах Москвы должно напоминать им о сталинских репрессиях.

Гессен: Городское пространство не бывает свободным от политики. И в двадцатом веке архитекторы не раз решали задачу — что делать с имперской архитектурой или архитектурой Третьего рейха, например. А у нас эта задача в принципе не ставится. Ее нет. Мне кажется, что министр культуры должен ставить перед собой просветительскую задачу, а не отказываться от нее… Вы делаете полянку, похожую на европейскую, но ценности, которые стоят за этой полянкой, далеки от европейских… У нас нет никакой отчетности власти перед обществом, никакого общения не происходит, люди не понимают, что делать дальше. Не потому, что они такие идиоты. А потому, что разрушено общественное пространство. И в этом смысле, повторю, у меня как раз большие претензии именно к вам: одна из обязанностей министра культуры — создавать это общественное пространство.

Капков: Так вот мы и создали.

Гессен: Оно плохое. Оно без осмысления, оно не способствует дискуссии. Оно способствует тому, чтобы ее глушить… Люди от расслабленности, которую они получают в парках, скверах и кафе, не становятся носителями современных ценностей. Это подмена понятий…

Капков: Неправда. Они становятся толерантнее.

Гессен: Я с вами совсем не согласна. Дискомфорт — это обязательное условие протеста… если дискомфорт — обязательное условие протеста, вы очень эффективный пиар-менеджер правительства, потому что создаете бессмысленное место, где можно расслабиться. Иными словами, создаете то самое отсутствие дискомфорта, которое необходимо для ослабления протеста…

Капков: Маша, вы же более образованный человек, чем я. И книг больше прочитали. С русским народом всегда так: не буди лихо, пока оно тихо. У него не надо ничего отнимать. Ему нужно, наоборот, создавать условия, и он тогда раскроется. И мне — как государственному чиновнику — странно создавать дискомфорт.

Гессен: Я призываю только к тому, чтобы скептически относиться к тому комфорту, который вам предлагают. Задача человека, который организует общественные пространства, — дать людям ответы на вопросы, которые они не задавали. Создание городской среды — это и есть работа правительства.

Капков: Если я заложу в парк историзм, где гарантия, что на вашем месте не появится условный Пархоменко, который скажет: «Историзм — это вообще не то, это другое…»

Гессен: Этих гарантий нет. Вам придется брать на себя ответственность. Это то, чего вы все время пытаетесь избежать в этом разговоре. И нашим и вашим… Гессен: Центральный парк — не очень хороший пример, потому что он никогда не был местом конфликтов, средоточием какой-то политической идеологии. Гораздо правильнее в этом смысле смотреть на Европу. На тот же Берлин, где осмыслен каждый кусочек земли. Невозможно пройти по Берлину и не узнать, что там было раньше, не наткнуться на очень тонкое напоминание об эпохе Гитлера. Это потребовало очень кропотливой работы, которой здесь не происходит. И если не произойдет, то мы не продвинемся вперед политически.

Капков: Это должно произойти в городе, в стране. Мы сейчас делаем большой музей, посвященный репрессиям в советское время. Но это вопрос не городской политики, а государственной. Это должно происходить через самые разные средства доставки информации: через телевидение, радио, кинематограф, через спектакли…

Гессен: У нас с вами очень разные позиции. Есть позиция — политик идет на поводу у общества, а есть позиция — у политика есть просветительская функция. Я придерживаюсь второй.

Капков: Я не обещал просветительства в парках. А обещал комфортную и безопасную среду. А так — работать надо. Улучшать и улучшать. Каждому на своем месте. И тогда это принесет результат. Это же как хлеб печь. А я хочу и дальше чинить мир. У Ильфа и Петрова это было: «Кто купил булку в продуктовом — уже сотрудничает с режимом»? Что меня обвинять в том, что у меня круассаны вкусные? Я же не виноват. В стране голод, а у него круассаны вкусные.

Гессен: Просто вы в них немножечко, капельку мышьяка подкладываете, к которому мы постепенно привыкаем.


Жаль, что Капков ее не спросил, как это должно выглядеть конкретно. Попытаюсь себе представить. Например, сейчас в парках стоят шезлонги и какие-то пуфики для того, чтобы люди могли на них свободно вываливаться. Это непорядок. Надо пуфики заменить на клубки колючей проволоки и рядом написать: «Хочешь посидеть? А в 37 году люди на пуфиках не сидели!». Или кафе. Сегодня там предлагают еду, правда, очень дорого. Цены надо оставить прежние, но кормить баландой. Правда, не станут туда ходить. Тогда оставить одно кафе, чтобы в него стояла огромная очередь и написать: «Вот так стояли в очередях при социализме». Аналогично поступить с туалетами, хотя они и так, честно говоря, что-то такое напоминают.
И на каждом шагу установить таблички с фамилией жертвы репрессий – даром, что тогда вначале Х репрессировал Y, а Z репрессировал Y. Кстати, Машиных предков упоминать будем? Они ведь, скорее всего, во всех этих буквах отметились.
Или лучше уже сразу памятники поставить, да пострашнее, как на Поклонной горе есть памятник жертвам фашистских концлагерей, которого пугались дети и беременные, отчего его пришлось спрятать в лесочке.
Если честно, то я тоже не на стороне Капкова. То, что он предлагает – длительный, мирный путь постепенных изменений в лучшую сторону, которые в конце концов изменят нравы – это хорошо, но для этого у нас нет времени и сил. Потому что когда министр культуры огромного мегаполиса, столицы России, как мальчишка отчитывается перед такой фигурой, как Гессен, очевидно, что мы не свободная страна.
С чего это Гессен решила, что мы обязаны расстаться с хорошей памятью о советском прошлом и начать в нем каяться? Я, например, не собираюсь этого делать. И многие не собираются. А Капков, оказывается, потихоньку строит какой-то монументальный музей репрессий. Он спросил москвичей: нужен здесь такой музей?
И я не понимаю, что за человек этот Капков. Предположим гипотетически, что завтра будет война между Западом и Россией. На чьей стороне будет Маша Гессен – ясно, а вот про Капкова я ничего не знаю. Он же говорит, что это большое правительство пусть определяет идеологию, а он уже сделает, что они определят. Так ему - что ни поп, так тот и батька? Он хороший менеджер и сегодня ему сказали: «Делай европейские парки» - он и делает. А завтра ему скажут: «Делай резервации для русских аборигенов» - он и это сделает?
Вообще же, интересно, что Капков стал мишенью для креаклов. Недавно Навальный тоже его осуждал за парки и говорил, что когда станет мэром, то Капкова уволит, потому что тот - политическая фигура, а с парками кто угодно справится.
Сейчас хорошо бы всем определиться кто они и за кого, а не с гессенами беседовать.
Tags: Текущая политика
Subscribe

Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments