uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Categories:

Русофоб Боткин


Как говорил царь Соломон в книге «Эклизиаст» («Оратор»):
«Что было, то и будет, и что творилось, то творится,
И нет ничего нового под солнцем.
Бывает, скажут о чем-то: смотри, это новость!
А уже было оно в веках, что прошли до нас.
Не помнят о прежнем - так и о том, что будет, -
О нем не вспомнят те, кто будут позднее
».

На украинских ресурсах можно встретить такую цитату: "И знать не хочу звероподобную пародию на людей, и считаю для себя большим несчастьем, что родился в таком государстве. Ведь вся Европа, любезнейший, смотрит на русского чуть ли не как на людоеда." Она принадлежит В.П. Боткину, причем его инициалы часто путают.

Ненависть к России и друг к другу русские начали высказывать буквально сразу, как появилось понятие «Россия» по отношению к русскому государству. Скорее всего, это был конец 18 – начало 19 века. Все эти высказывания, на самом деле немногочисленные и вырванные из контекста, любят цитировать всевозможные русофобы. Одна из них - Боткина.
Хочется рассказать подробнее о самой цитате и об ее авторе.

Василий Петрович Боткин (1811-1869) вырос в знаменитой семье Боткиных. Они были посадские люди и жили в городе Торопец (сейчас в составе Тверской области). Вначале в Москву переселился Дмитрий Кононович Боткин, а потом его брат Петр Кононович (1781-1853). В то время они имели собственную текстильную фабрику. Но в молодой Петр Кононович Боткин угадал «чайную перспективу» и, записавшись в московское купечество, в 1801 году основал фирму, которая занималась оптовой чайной торговлей. Для уменьшения цены на товар он завел собственную закупочную контору в Кяхте и покупал у китайцев чай в обмен на свой текстиль, поскольку Китай признавал только меновую торговлю. Скоро его фирма стала крупнейшим и самым известным поставщиком китайского чая в Москве, а он - купцом первой гильдии, почетным гражданином Москвы. Потом создал контору в Лондоне и принялся торговать еще и индийским и цейлонским чаем. Чай фирмы Боткина считался лучшим, хотя и дороже, чем многие сорта, допускавшие подделки.
Не получив образования, привлекал к себе видных деятелей культуры: А. С. Пушкина, А. В. Кольцова, И. И. Панаева, профессора Т. Н. Грановского.
У Петра Кононовича было 9 сыновей и 5 дочерей от 2-х браков. Дочь Мария (1828—1894) вышла замуж за поэта А. А. Фета. Другая дочь, Екатерина — жена Ивана Васильевича Щукина (1817—1890), мать коллекционеров Сергея, Дмитрия и Петра Щукиных.
Другие дети - коллекционер Д. П. Боткин (это он открыл пейзажиста Васильева), врач С. П. Боткина, художник М. П. Боткина. Внуки П.К. Боткина - тоже известные люди. Так, сын С.П. Боткина, Евгений Сергеевич Боткин, как и отец, был врачом царской семьи и погиб вместе с семьей Романовых в Екатеринбурге.

Но речь идет о старшем сыне Петра Кононовича – Василии Петровиче Боткине. Он учился в московском пансионе Кряжева, но не доучился - был взят отцом и посажен приказчиком в амбар. Но из пансиона Василий вынес знание нескольких иностранных языков. Василий помогал отцу и занимался самообразованием. По примеру отца он тоже звал в дом писателей и актеров. У него гостили люди диаметрально противоположных взглядов и убеждений: Н.В. Гоголь, А.И. Герцен, И.С. Тургенев, Л.Н. Толстой, актеры М.С. Щепкин, П.С.Мочалов. Тут имел свою последнюю московскую квартиру В.Г. Белинский.
Василий был членом кружка Белинского. Выражал солидарность с теориями, подрывающими основы современного общества — государство, религию, церковный брак, проявлял симпатии к писателям и поэтам, восставшим против авторитетов (Ж. Ж. Руссо, Байрон, М. Ю. Лермонтов), одобрял Французской революции и иронично относился к славянофильству, заявлял о своём атеизме.
В духе жорж-сандизма влюбился во французскую модистку Арманс Рульяр и под влиянием Белинского и Герцена женился на ней (1843). Брак распался три месяца спустя.
В 1835 и 1843—1846 годах путешествовал по Европе. В Париже в 1844 году благодаря Бакунину познакомился с К. Марксом, а также французскими социалистами П. Леру, Л. Бланом и другими.
В августе — октябре 1845 года был в Испании (Мадрид, Севилья, Кадис, Гибралтар, Гранада) и Марокко (Танжер). По возвращении опубликовал в журнале «Современник» цикл очерков «Письма об Испании». Это его самое известное произведение.
После смерти отца в 1853 все дела фирмы стал вести Петр Петрович Боткин, а Василий смог сосредоточиться на искусстве.
В 1855 году сблизился с Н. А. Некрасовым и стал активным сотрудником журнала «Современник» (1855—1857). В 1856 году сблизился с Аполлоном Григорьевым, испытал сильное воздействие его статьи «О правде и искренности в искусстве».
После 1857 года Боткин много путешествовал по Европе. События польского восстания 1863 года изменили его общественную позицию, которая становилась близкой к позициям консерваторов и монархистов.
Биографы обычно отмечают «чувственные удовольствия», которым чрезмерно предавался гурман и эстет Боткин. Это сказалось на его здоровье; два последних десятилетия жизни он постоянно лечился в России и за рубежом. Умер Боткин в 1869 г., завещав 70 тысяч руб. на научные и художественные учреждения. Он успел выпустить трехтомник своих произведений. Туда вошли "Письма об Испании" и очерки о Шекспире.

То есть, типичный путь: в молодости - либерал, в старости - консерватор. Русский западник. Не знал с детства денежных затруднений, путешествовал по Европе, занимался литературной критикой, много и хорошо пил и ел. Отчего же с высоты своей прекрасной жизни ему было не презирать соотечественников? Отчего было не быть либералом? Но когда любезные его сердцу европейцы стали поддерживать восстание поляков, он пересмотрел свои либеральные взгляды.
А вот в каком контексте было сказано то, что любят цитировать русофобы:
Авдотья Панаева. Воспоминания.
Глава шестнадцатая
Тургенев и В.П.Боткин почему-то не церемонились с Некрасовым и высказывали ему в глаза очень горькие истины о его стихах. Живо помню, как будто это было вчера, обстановку комнаты, позы и выражения лиц во время одного разговора, происходившего в начале 50-х годов, когда с каждым новым стихотворением Некрасова его известность увеличивалась, и все его стихотворения, запрещенные цензурой, заучивались наизусть молодежью.
За утренним чаем Тургенев сидел в серой охотничьей куртке с зеленым воротником и, сложив руки, облокотился на стол, а В.П.Боткин в беличьем халате сидел, углубясь в мягкое кресло. Перед Тургеневым стоял стакан кофе, а перед Боткиным - чай. Это происходило также в один из их приездов в Петербург, и они проживали у нас. Некрасов расхаживал по столовой. Панаев еще спал. Разговор зашел сперва о редакции объявления об издании "Современника" на следующий год. Я зачем-то вышла из столовой по хозяйству и, вернувшись через несколько минут за чайный стол, услышала, что разговор перешел уже к стихам Некрасова.
- Надеюсь, Некрасов, ты поймешь, - говорил Тургенев, - что мы для твоей же пользы высказываем наше искреннее мнение.
- Да с чего вы взяли, что я сержусь, - отвечал Некрасов на ходу.
- Не за что ему сердиться! не за что! он должен быть благодарен нам! - произнес В.П.Боткин. - Да, любезный друг, твой стих тяжеловесен, нет в нем изящной формы; это огромный недостаток в поэте.
- Ты слишком напираешь в своих стихотворениях на реальность, - заметил Тургенев.
- Да, да! а этого нельзя! - подхватил Боткин, - сильно напираешь, и это коробит людей с художественным развитием, режет им ухо, которое не выносит диссонансов как в музыке, так и в стихах. Поэзия, любезный друг, заключается не в твоей реальности, а в изяществе как формы стиха, так и в предмете стихотворения.
- Вчера мы с Боткиным провели вечер у одной изящной женщины с поэтическим чутьем, - сказал Тургенев, - она перечитала в оригинале все стихи Гёте, Шиллера и Байрона. Я хотел познакомить ее с твоими стихами и прочел ей "Еду ли ночью по улице темной". Она слушала с большим вниманием, и когда я кончил, знаешь ли, что она воскликнула? "Это не поэзия! Это не поэт!"
- Да, да, - подтвердил Боткин.
- Я знаю, что мои стихотворения не могут нравиться светским женщинам! - проговорил Некрасов.
- Нельзя, любезный друг, так свысока относиться к мнению светских женщин, - запальчиво возразил Боткин. - Пушкин, Лермонтов, и те дорожили их одобрением, читали им свои стихи прежде, чем их печатали.
- До Пушкина и Лермонтова мне далеко! - отвечал Некрасов. - Если я стану подражать им, то никуда не буду годен. У всякого писателя есть своя своеобразность; у меня - реальность.
Тургенев приводил сравнение между бриллиантом в первобытном виде и тем блеском, который он получает в искусных руках ювелира от грани. Он сопоставил параллель между деревенской красавицей и менее красивою женщиною, но с изящными светскими манерами.
- Изящная форма во всем имеет преимущество, - заключил Тургенев свою речь.
Василий Петрович, слушая Тургенева, изъявлял свое одобрение односложными восклицаниями "верно, прекрасно!", и, когда Тургенев замолчал, он наставительно обратился к Некрасову:
- Да, любезный, мы хлопочем, чтобы в твоих стихах не было грубой реальности. Вчера, возвращаясь домой от изящной женщины, мы всю дорогу говорили о твоих стихах и пришли к заключению, что ты на ложной дороге. Брось воспевать любовь ямщиков, огородников и всю деревенщину. Это фальшь, которая режет ухо. Ты не обижайся нашей дружеской откровенностью, поверь нам, что такая реальность, как, например, в твоем стихотворении "Еду ль по улице", претит всякому, у кого развито эстетическое понимание поэзии. Это профанация - описывать гнойные раны общественной жизни. Не увлекайся, пожалуйста, что мальчишки и невежды в поэзии восхищаются твоими подобными стихами, а слушайся людей, знающих толк в изящной поэзии. Не ты первый и не ты последний из молодых писателей, сгубивших себя мнимым успехом между неучами, ничего не смыслящих в истинной поэзии.
Некрасов ходил, понуря голову, но вдруг подошел к столу и произнес:
- Вы, господа, может быть и правы с строгой точки эстетического взгляда на мои стихи, но вы забыли одно, что каждый писатель передает то, что он глубоко прочувствовал. Так как мне выпало на долю с детства видеть страдания русского мужика от холода, голода и всяких жестокостей, то мотивы для моих стихов я беру из их среды, и меня удивляет, что вы отвергаете человеческие чувства в русском народе! Он так же сильно чувствует любовь, ревность к женщине, так же беззаветна его любовь к детям, как и у нас!
Некрасов проговорил все это сильно взволнованным голосом и опять стал ходить по комнате, продолжая:
- Пусть не читает моих стихов светское общество, я не для него пишу.
- Значит, ты, любезный друг, пишешь для русского мужика, но ведь он безграмотен! - язвительно заметил Василий Петрович.
- Мне лучше тебя известно, что есть много грамотных мужиков, да и скоро русский народ поголовно будет грамотен, несмотря на то, что у него нет учителей.
- И будет выписывать "Современник"! - улыбаясь, произнес Тургенев.
Некрасов заметно смутился и прекратил ходьбу.
- Браво, браво, Тургенев! - воскликнул Боткин и с сожалением в голосе продолжал: - Ай, ай, любезный Некрасов, поразил ты нас; такой практический человек и вдруг такая маниловщина в тебе.
- Имеете право потешаться надо мной! - мрачно отвечал Некрасов. - Я вас еще более потешу и удивлю, если выскажу вам свою откровенную мысль, что мое авторское самолюбие вполне было бы удовлетворено, если бы, хоть после моей смерти, русский мужик читал бы мои стихи!
Василий Петрович в ужасе схватил себя за голову и воскликнул;
- Боже упаси нас видеть в тебе конкурента автора "Бовы королевича"... Нет, ты сегодня, мой любезный друг, говоришь чистейший абсурд. - И иронически добавил: - Хочешь быть русским Беранже; но ведь ты, мой любезный, не сообразил, что во Франции народ цивилизованный, а наш русский - это эскимосы, готентоты!
- Ты бы, Василий Петрович, лучше молчал о русском народе, о котором не имеешь понятия! - раздражительно воскликнул Некрасов.
- И знать не хочу звероподобную пародию на людей, и считаю для себя большим несчастьем, что родился в таком государстве. Ведь вся Европа, любезнейший, смотрит на русского чуть ли не как на людоеда. Ты ведь не путешествовал по Европе, а мы в ней жили и не раз испытали стыд, что принадлежим к дикой нации.
- Если ты нашел, что я говорю сегодня абсурд, то ты сейчас перещеголял меня, Василий Петрович, - ответил Некрасов.
- Да, я европеец, а не русский дикарь, - разгорячась, воскликнул Боткин. Тургенев остановил В.П. словами:
- Вы оба горячитесь и уклонились в сторону от предмета вашего разговора.
В.П. хотел что-то возразить, но Тургенев прервал его словами: "Дай мне объяснить Некрасову насчет Беранже". И он начал доказывать, что Беранже мог быть народным поэтом, потому что во Франции, в больших городах, есть оседлый народ, до которого коснулась цивилизация, а в России народ является в столицу на время, запродать свой физический труд, и снова уходит в деревню, и столичная цивилизация не соприкасается с ним; каким он пришел в столицу, таким и уходит по своим деревням, так что, появись хоть десять народных поэтов в Петербурге, русский народ не будет иметь о них понятия».

Богатые люди ведут между собой праздные разговоры, осуждая диких мужиков, за счет которых они все существуют. А прав оказался Некрасов. Мужики прочли его стихи, да и повести Тургенева тоже. И был журнал "Современник", который читали крестьяне и выхлоцы из крестьян.
Забавно, что купец Боткин при этом не думает, что сам он - не ровня дворянам Тургеневу и Некрасову. А ведь брату Василия Сергею не разрешили учиться в университете математике - это наука предназначалась только для дворян. Пришлось ему стать врачом.
Как мог Василий Петрович Боткин говорить так о народе, из которого только что вышла и его семья? Разве его предки не жили маленьком городишке в самых примитивных условиях? А посмотрите, кем стал его отец, и кем стали его братья, сестры, племянники? Гордостью России.
Но любовь к Европе быстро проходит, когда такие люди понимают, что Европа угрожает целостности России, т.е. основе их благополучия.
Несправедливые слова о русских были сказаны Василием Боткиным в пылу полемики, ради красного словца. Видимо, он злился на Некрасова. Может быть, предчувствовал, что того будут изучать в школе?

Кто бы сегодня вспоминал Боткина, если бы не врач Сергей Боткин? Болезнь Боткина, Боткинская больница (была построена на деньги купца Солдатенкова, а в 1920 года, отмечая 10-летие больницы, Московский Совет принял постановление о переименовании Солдатёнковской больницы в больницу имени Сергея Петровича Боткина). Но Сергею Боткину в начале его жизни сильно помог старший брат Василий. Это он уговорил отца нанять брату хорошего учителя, когда отец записал Сергея в дурачки, за то, что тот до 9 лет не мог научиться читать. И с Пироговым, который стал учителем Боткина в профессии, Сергей познакомился через брата - те вместе учились.
И Белинскому Боткин скрасил последние годы. Видимо, у него был талант помогать людям. Что, впрочем, не давало ему право так говорить о русском народе, плотью от плоти которого была его семья.



Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Идеологические размышлизмы)
Tags: Идеологические размышлизмы
Subscribe
Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments