uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Category:

Рецензия (пересказ) на книгу Элен Фанштейн "Анна Ахматова" ч.7

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Рецензии и критика: литература)
 Переход по щелчку предыдущее по теме…………………………………  Переход по щелчку следующее по теме
 Переход по щелчку предыдущее по другим темам……………  Переход по щелчку следующее по другим темам


Оглавление проекта: http://uborshizzza.livejournal.com/359706.html

Поскольку я взялась пересказывать книгу об Ахматовой, то честно должна изложить все, что в ней изложено. Начала я с взаимоотношений Ахматовой с ее мужчинами, уже о многих рассказала, остались еще три. Но о них – в другой раз. Как и у многих женщин, главным из мужчин в ее жизни был сын, Лев Николаевич Гумилев.

Он родился в 1912 году, и все свое детство провел с бабушкой, свекровью Анны Андреевны. Ахматова, конечно, к ним приезжала, переводила туда деньги, но ее жизнь была слишком трудна, бесприютна и неопределенна, чтобы взять ребенка к себе. Совесть ее, конечно мучила.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Далеко в лесу огромном,
Возле синих рек,
Жил с детьми в избушке темной
Бедный дровосек.

Младший сын был ростом с пальчик,-
Как тебя унять,
Спи, мой тихий, спи, мой мальчик,
Я дурная мать.

Долетают редко вести
К нашему крыльцу,
Подарили белый крестик
Твоему отцу.

Было горе, будет горе,
Горю нет конца,
Да хранит святой Егорий
Твоего отца.

1915, Царское Село
Почему-то это стихотворение очень нравилось Цветаевой, особенно, строчка «Я дурная мать». С присущей ей гиперболизацией она даже говорила, что отдала бы всю свою поэзию за эту строчку. Что-то она такое предчувствовала, ведь тогда у нее самой еще не было сына. Обе предчувствовали горе для себя и для сыновей.

Наверное, тогда, в детстве был заложен будущий конфликт матери и сына. Она приезжала в гости, красивая, с подарками, а потом уезжала. Конечно, он ее обожал и ревновал к жизни в городе.

В 16 лет он решил переехать к ней. Ему нужно было учиться, а в городке, где жили они с бабушкой это было невозможно. Он приехал в Ленинград. Ахматова жила тогда с Пуниным. Пунину приезд пасынка не понравился. Кроме сложностей общения с подростком, чужим сыном было еще и опасно держать дома сына расстрелянного контрреволюционера, которым числился тогда Николай Гумилев. Кроме того, в квартире просто не было места для еще одного человека. Тем не менее, Пунины его приняли. Его устроили в школу, а поселили в коридорчике, на сундуке. Внучка Пунина, Каминская, которая знает эту историю с чужих слов, всегда утверждает, что коридор был совсем не такой холодный, темный и тесный, как утверждал Гумилев, что там было даже очень уютно, что Льву выделили лампу и полку для книг, а рассказы о том, что его плохо содержали в этом доме объясняются исключительно антисемитизмом Гумилева. (Станешь тут антисемитом, скажу я.) Пунин не стеснялся говорить Ахматовой и Льву, что они дармоеды и советовал Льву уезжать обратно, мол, учиться можно и там. Но Лев его, конечно, не слушал. Он хотел учиться в университете, его тяга к знаниям была огромна. Потом он ушел жить к другу, для семьи которого ему пришлось выполнять некоторую домашнюю работу. Университет он закончил не сразу, а в несколько приемов, потому что его все время сажали по политическим статьям. Почему сажали? Очень просто: была разнарядка на врагов народа. А где их проще искать? Конечно, под фонарем. Вот есть сын расстрелянного Гумилева, почему бы за его счет не выполнить план? Из-за таких несложных рассуждений людей, выполняющих разнарядки он и сидел, а вместе с ни еще очень многие. Первый раз его удалось вытащить быстро, но второй раз было намного труднее. В 1938 году уже ничего не помогало. Ахматова была в отчаянье.

И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова.
Справлюсь с этим как-нибудь.
У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить.
А не то... Горячий шелест лета
Словно праздник за моим окном.
Я давно предчувствовала этот
Светлый день и опустелый дом.


Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой.
Кидалась в ноги палачу -
Ты сын и ужас мой.
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.
И только пышные цветы,
И звон кадильный, и следы
Куда-то в никуда.
И прямо мне в глаза глядит
И скорой гибелью грозит
Огромная звезда

(Вот и сравните стихи, написанные о любимых мужчинах и о сыне: кого она больше любила? Конечно, сына. Эти стихи даже читать не возможно, столько в них боли за него.)

Тогда же она пишет свой «Реквием», который посвящает всем женщинам, стоящим вместе с ней в очереди в тюрьму «Кресты», где находится сын. Этот цикл она боялась держать дома и помнила наизусть, что считается ее гражданским подвигом. Так все считали, кроме самого Льва. Ему не нравилось название: ведь «Реквием» - это о мертвом, а он еще жив и не собирается умирать. Особенно ему не нравилось стихотворение
Распятие
Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Все время, что он сидел в тюрьме и лагере, Ахматова хлопотала о его освобождении, но сделать ничего не смогла. Она даже писала хвалебные стихи про Сталина, но они его не тронули, потому что были неимоверно фальшивы. Хорошо еще, что он не читал ее искренних стихов о себе. (Вот удивительно: Льва посадили в 1935, а это стихотворении написано в1931: как она могла предчувствовать?)

Я приснюсь тебе черной овцою
На нетвердых, сухих ногах,
Подойду, заблею, завою:
"Сладко ль ужинал, падишах?

Ты вселенную держишь, как бусу,
Светлой волей Аллаха храним...
Так пришелся ль сынок мой по вкусу
И тебе, и деткам твоим?"

Тогда между Львом и матерью возникло непонимание. Ему казалось, что она мало хлопочет, ей казалось, что он напрасно ее упрекает. Она писала ему письма, стремясь подбодрит, он жаловался, что она пишет ему такие письма, будто он на курорте. Конечно, он очень многое пережил. Болел, чуть не умер от голода, но не сдался. Ему удалось устроиться в геологоразведочную экспедицию, тогда же он придумал начала своей теории этногенеза и пассионарности. Отсидев срок, Гумилев попросился в армию, дошел до Берлина. Он говорил, что совершенно не боялся на фронте, более того, пребывание там казалось ему просто раем по сравнению с лагерем. Вернувшись с войны, Гумилев успел закончить учебу и поступить в аспирантуру (из которой его исключили), защитить диссертацию, но тут его опять посадили. Повторилась та же история: мать просила о нем всех, кого могла, он считал, что она мало старается. В этот раз его выпустили позже всех, в 1956 году. Выйдя на волю, Гумилев опубликовал монографию и начал серьезную научную деятельность. Отношения его с матерью окончательно испортились. Ахматова считала, что это у него лагерный психоз. Он буквально взорвалась, когда ей сказали, что Бродский, которого недавно посадили, жалуется, что его все бросили. Она сказала, что у него лагерный психоз, как у ее сына, что о нем хлопочут лучшие люди страны, а он жалуется. Конечно, ее реакция была вызвана обидой на сына, которую оживила история с Бродским.

Последние годы мать сыном не встречались. Она умерла без него, но он ее хоронил. Но все же она успела переписать завещание в его пользу. До этого она завещала права на свои произведения и архив Пуниным. Последнее завещание было оформлено с некоторыми нарушениями, и Гумилеву пришлось судиться с Пуниными. Они, правда, успели передать архив в РГАЛИ, но потом Гумилев все же отсудил наследство. Через год после смерти матери он впервые женился. Это был удачный брак, благодаря ему он дожил до старости. Последние годы к Льву пришел успех. У него появились поклонники, его труды печатались большими тиражами, а его слава даже затмила славу отца и матери (на некоторое время). Я помню его лекции, которые он читал на телевидении. Он был очень обаятельный человек и очень интересно рассказывал. Он был похож на мать. И все время курил (Ахматова тоже много курила). Он держал сигарету, прикрывая ее, словно от ветра и курил быстро, будто боясь, что отнимут (А это – уже повадки лагерника). Когда он говорил, то складывалось даже впечатление, что он сам присутствовал при тех событиях, о которых рассказывал. Это у него тоже было от матери. Она точно также рассказывала о своем любимом Пушкине: «А Пушняк-то что отмочил!» Думаю, она была бы счастлива за него.


Tags: Рецензии и критика: литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments