uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Category:

Гладиаторы


Наткнулась на старую, но забавную историю.
В 1955 году дело было
Все началось с анонимного письма, отправленного а имя Хрущева:
"Дорогой Никита Сергеевич!
По причинам, которые Вы, конечно, поймете, прочтя это письмо, я не могу назвать себя, но поверьте, то, что я пишу, чистая правда. Моя дочь, девушка 18 лет, попала в большую беду. Подруга познакомила ее с одним пожилым, лет 60, человеком, который представился ей писателем Кривошеиным Константином Кирилловичем. Начались встречи — сначала в кино, потом в ресторанах, а потом он уговорил ее поехать к нему, он 'будет читать ей пьесу'. Она по наивности согласилась. Остальное Вам понятно. Заметив, что дочь забросила учебу и пропадает неизвестно где, я стала ее допрашивать и узнала все. Я немедленно поехала к нему, пробыла в его шикарной квартире около получаса и все поняла.
Слушая его циничные рассуждения, я пришла в ужас. И все это происходит у нас в столице. Совсем он не писатель. Есть у него, кажется, две или три инсценировки, которые нигде не ставят. А денег у него много, живет он богато. Кроме квартиры есть дача под Москвой. Очевидно, главным источником существования служит квартира. По словам дочери, у него постоянно бывают какие-то пары. Среди них министр культуры Александров с киноартисткой Ларионовой, академик Еголин с какой-то 'Эллой' из театра Вахтангова, проф. Петров с 'Аней' и много других, фамилии которых моя дочь не знала. В квартире настоящий притон. Разврат, пьянка, совращение девушек. Я немедленно потребовала от дочери прекратить все отношения — она это выполнила. Нам ничего от него не надо, но я считаю своим моральным долгом сообщить это Вам, чтобы прекратить это безобразие. Мне очень стыдно за себя и свою дочь, и я хочу, чтобы это чувство не испытывали другие матери.
Особенно страшно то, что эта квартира, оказывается, широко известна среди работников искусств и литераторов. Ею пользуются, как мне сказали, многие и, очевидно, как-то оплачивают труд и гостеприимство хозяина. Имея такой круг знакомых, гр. Кривошеин чувствует себя, очевидно, в полной безопасности. Так ли это?
Я прошу Вас, Никита Сергеевич, сделайте, чтобы эти дела этих людей не остались безнаказанными".

Хрущев велел разобраться. Было установлено, что на даче в в подмосковной Валентиновке. некоторые деятели науки и искусства, действительно, встречаются с девушками легкого поведения.

Дача принадлежала писателю Константину Кривошеину. Он написал пьесы "Мечта поэта", "На маленькой станции", "Сказка о будущем". Однако большую известность ему принесли инсценировки классиков — Чехова, Салтыкова-Щедрина, Мамина-Сибиряка. Но истинным источником доходов Кривошеина были произведения искусства. Он искал и скупал картины, а затем перепродавал их своим высокопоставленным приятелям. В итоге он сел за спекуляцию с конфискацией имущества.

В число сладострастников входил, в том числе, министр культуры Александров, который прежде работали в Управлении пропаганды ЦК. Александров также был директором Институте философии АН СССР. Что касается морального облика, то как говорили злые языки, философ Александров на практике доказал неразрывную связь формы и содержания: если ему нравились формы, он брал их на содержание


Еще засветился член-корреспондента АН СССР и заместитель заведующего отделом ЦК КПСС Владимир Кружков. Как говорили злые языки, Владимир Кружков был не только членкором АН СССР и замзавотделом ЦК КПСС, но и солистом философского ансамбля ласки и пляски имени Александрова

Упомянутый в письме Александр Его́лин — советский литературовед и партийный деятель. Специалист по истории русской и советской литературы, автор исследований о жизни и творчестве А. И. Герцена, Н. А. Некрасова, А. М. Горького. Действительный член АПН РСФСР, член-корреспондент АН СССР.
В 1944 году Еголин опубликовал в главном теоретическом органе партии – журнале «Большевик» статью «За высокую идейность советской литературы», в которой обрушился на Зощенко.
3 августа 1945 года Еголин подготовил справку для секретаря ЦК ВКП(б) Г.Маленкова, в которой обрушился на Илью Сельвинского из Маргариту Алигер, а также на более молодых поэтов-фронтовиков Михаила Дудина и Александра Межирова. Но прославился благодаря докладу, который Еголин написал вместе со своим непосредственным начальником Г.Александровым 7 августа 1946 года для Андрея Жданова. После этого доносительского доклада Ахматову и Зощенко на несколько лет лишили права печататься в советских изданиях.
А по поводу обсуждаемого вопроса, как говорили злые языки, литературовед Еголин был невоздержан в страсти к "еголеньким" девушкам.

Александров покаялся. 4 марта 1955 года он отправил Хрущеву письмо:
"Я глубоко виновен перед Вами, перед ЦК партии. Полностью понимаю и сознаю я всю глубину своего тяжелого проступка. За 27 лет работы в партии это моя первая большая ошибка в жизни. Мне пришлось прожить трудную жизнь. Отец мой — путиловский рабочий, сам я был в детских домах, и все, что я получил в жизни,— все мне дали комсомол и партия. Особенно тяжко сознавать, что мной утеряно Ваше и ЦК доверие, которые дороже всей жизни. Хочу сказать, что если мне будет дана возможность работы в науке, которой я посвятил все зрелые свои годы, то скромным и долгим трудом буду стремиться всею жизнью возвратить Ваше и ЦК доверие, честно и упорно работая, и никогда не допущу подобных проступков и ошибок перед партией".

Александрова и его соратников вызвали на заседание бюро Московского горкома, куда приехал сам Хрущев. Современники вспоминали, что "дорогой Никита Сергеевич", сам любивший погулять на стороне, долго кричал на провинившихся, а потом спросил Александра Еголина: "Ну, Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?" На что перепуганный членкор ответил: "Так я ничего, я только гладил..." С тех пор Александрова и его команду уже никто иначе как "гладиаторами" не называл.
Вроде бы, это анекдот, но забавный.

Еще один философ, Григорий Померанц вспоминал об этой истории в передаче «Школа злословия». Он утверждал, что среди попавшихся был и Сергей Михалков. Померанц назвал его «акционером публичного дома», но не разъяснил своих слов. То есть, то ли он так назвал посещения Михалковым подпольного борделя, то ли у Михалкова был там какой-то денежный интерес.

Обсуждали историю многие.
Корней Чуковский 15 марта 1955 года записал в дневнике со слов Леонида Леонова: "Александров как ни в чем не бывало явился вчера в Академию наук за жалованием (20 тысяч) и говорил тамошней администрации: 'Теперь я более свободен, присылайте мне побольше аспирантских работ'".
Но гораздо хуже он отозвался о Еголине. «Оказывается, – писал 11 марта 1955 года в своём дневнике Корней Чуковский, – Еголин действительно причастен к этим оргиям. Неужели его будут судить за это, a не за то, что он, паразит, «редактировал» Ушинского, Чехова, Некрасова, ничего не делая, сваливая всю работу на других и получая за своё номинальное редакторство больше, чем получили при жизни Чехов, Ушинский, Некрасов! Зильберштейн и Макашин трудятся в поте лица, а паразиты Бельчиков и Еголин ставят на их работах свои имена – и получают гонорар?!».

Инструктор ЦК Е. Шацкий в начале апреля 1955 года доложил о результатах обсуждения письма ЦК КПСС "О недостойном поведении тт. Александрова, Еголина и других" в учреждениях Академии наук СССР".

Недостойное поведение член-корров АН обсуждали на заседании в АН. Обсуждение пошло не совсем так, как это хотелось.
Некоторые коммунисты говорили о том, что такое недостойное поведение морально неустойчивых членов партии происходит от того, что они получают слишком большие оклады и, как сказал член-корреспондент АН СССР Федоров С. Ф., 'бесятся с жиру'. Поэтому коммунисты ставили вопрос о необходимости пересмотра денежного содержания высокооплачиваемых лиц".
Мало того, во время обсуждений закрытого письма участники назвали новых товарищей, которые или участвовали в развлечениях Александрова, или имели собственные "ансамбли ласки и пляски". Тот же Шацкий, например, докладывал:
"Выступивший на партийном собрании в Институте нефти АН СССР член-корреспондент АН СССР Лавровский К. П., который в связи с плохим состоянием здоровья проживает на территории санатория Академии наук СССР 'Узкое', сообщил о том, что сотрудники санатория 'Узкое' рассказывали ему о недостойном поведении некоторых видных работников Академии наук, в том числе Александрова и Еголина, на территории санатория. После партийного собрания т. Лавровский имел беседу с секретарем партбюро Института нефти т. Мамиконовым, которому рассказал более подробно о том, что ему об этом говорили сотрудники санатория 'Узкое'. Тов. Лавровский сообщил, что часто в санаторий 'Узкое' к 12-1 часу ночи на машинах приезжали Александров, Еголин, член-корреспондент АН СССР Иовчук и др. и шли в директорский кабинет, который к этому времени специально подготавливался. Затем через 1,5-2 часа туда же приезжали из Москвы машины с молодыми девушками. К 7 часам утра вся эта компания, чаще всего в состоянии сильного опьянения, уезжала, и кабинет директора санатория 'Узкое' сотрудниками санатория приводился в надлежащий вид. По словам т. Лавровского, те же сотрудники санатория 'Узкое' рассказывали ему о том, что иногда в ночные часы аналогично проводила время в этом санатории вторая компания, возглавляемая заместителем министра культуры СССР т. Кафтановым и братом академика Топчиева — Топчиевым А. В.".

Более того, общественность поняла происходящее так, что началась компания борьбы за моральный образ жизни, и в ЦК посыпались новые анонимки. Наиболее густой поток анонимок пошел на Старую площадь из Большого театра.

В отчете ЦК по итогам проверки говорилось: "В группе руководящих работников имеется ряд лиц маловоспитанных в партийно-политическом отношении, морально неустойчивых, не соответствующих той ответственной роли воспитателей коллектива, которую они занимают.
Главный дирижер балета Файер, член КПСС с 1946 года, находясь уже в преклонном возрасте, оформляет пятый развод. В театре хорошо известно его фривольное, т. н. 'отеческое' отношение к молодым балеринам, на которое, однако, смотрят как на вполне допустимое в условиях ГАБТа. Главный художник театра Рындин, член партийного комитета, бросил семью с двумя взрослыми дочерьми и сошелся с артисткой Улановой. Несмотря на неоднократные беседы с ним, т. Рындин не разрывает эту связь и в то же время продолжает оставаться членом парткома. Главный балетмейстер театра член КПСС т. Лавровский также бросил жену с ребенком и живет в настоящее время с другой балериной; развод ему жена не дает. Дирижер К. Кондрашин, быв. член парткома, женился в третий раз. Имеются сигналы о подобных же фактах и в отношении главного режиссера театра Б. Покровского...
Все это оказывает разлагающее влияние на артистический коллектив. Репутация артистов среднего поколения Ермолаева, Корня, Плисецкой, Вишневской, Власова, Кузнецова и некоторых других в моральном отношении весьма сомнительна, хотя все они являются высокопрофессиональными солистами... Руководители театра не в состоянии предъявить к ним жесткие требования, т. к. сами не могут служить примером ни в производственном, ни в бытовом отношении.
Близорукость партийного комитета отчетливо видна хотя бы в том, что воспитательную работу с молодежью по линии парткома поручили О. Лепешинской, моральный облик которой не очень высок. Следует указать, что и в составе самого партийного комитета оказались недостойные, морально неустойчивые люди (например, С. Головкина, имевшая связь с Г. Александровым, В. Рындин, В. Давыдова)...".

Директора БТ сняли. Страна рисковала остаться вовсе без крупных деятелей культуры и науки.

Вместе с тем, анонимке на Александрова дали ход, если не специально написали, только потому, что в верхах шла борьба за власть. Александров был ставленником Маленкова, а Хрущев хотел сместить последнего. И министром культуры Алексадров был всего год.
С поста министра его сняли, а от исполнения обязанностей депутата освободили. Бывшему министру не оставалось ничего, кроме как принять предложенное ему назначение — научным сотрудником в Институт философии Белорусской академии наук.

Владимира Кружкова отправили еще дальше, за Урал, главным редактором свердловской областной газеты "Уральский рабочий". О его жизни там вспоминал корреспондент ТАСС в Свердловске Владимир Еременко:
"Владимир Семенович — человек скрытный и, что называется, 'тертый', побывавший в разный переплетах. Выпивал он всегда дозированно 'свою норму'. И даже когда возбуждался в беседах, в нем будто срабатывал тормоз, который глушил или напрочь обрывал его откровения. Поэтому почти всегда его рассказы оставались недосказанными".
О своих "гладиаторских" приключениях он тоже не вспоминал, но, как вспоминал Еременко, поучаствовать в разговорах о женщинах любил:
"Слушая меня, он неожиданно спрашивал:
— А коленки у нее были с ямочками? — И, видя мои затруднения с ответом, безнадежно махал выхваченной из варежки рукой.— Эх, молодежь! Ну разве ж можно быть такими невнимательными? Кошмар!"

Тяжелее всех пришлось Александру Еголину. Он с трудом перенес позорную выволочку и часто и подолгу болел.
В 1959 году Еголин умер. Александров пережил его всего на два года, хотя был на 14 лет моложе. Возможно, смерть 53-летнего академика сыграла роль в судьбе его друга Кружкова. В том же 1961 году его вернули в Москву и назначили директором Института истории искусств Министерства культуры СССР.

http://www.kommersant.ru/doc/628010

Все это - тела давно минувших дней, преданья старины глубокой.
Сегодня не то: вон олигарх Прохоров летает только личным самолетом, полным моделей. В Куршевеле его как-то обвинили в сутенерстве, так у нас все долго удивлялись, что к мужику привязались со всякими глупостями.

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Чужое)
Tags: Чужое
Subscribe
Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments