uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Category:

Наши элитарии



Так получилось, что в результате исторических передряг Россия дважды за 20 век осталась без элиты. Одну элиту смела революция 1917, другая – еле вылупившаяся – сама слилась в Перестройку.
Зачем нужна элита? Чтобы выражать мысли народа, формировать образы будущего, придавать обществу устойчивость, любить Россию.
25 лет у нас судорожно пытаются завести новую элиту, но ничего не получается, потому что выбирают для этого наших эмигрантов, детей чиновников и всяческого ворья.
Вот один из примеров.

Алексей Байер уехал из СССР в США в 1974 году с первой волной советской еврейской эмиграции.
Сейчас ему уже 60 лет. Он трудится экономическим аналитиком, но почему-то в российских сетевых изданиях.
Кто были его родители и его деды? Почему семья уехала? Ничего этого мы не знаем, но можно подозревать, что его полуграмотные деды из местечек перебрались в Москву и стали тут мелкими начальниками. Возможно, кто-то из них угодил под репрессии. Родители окончили какие-нибудь технические вузы и много мечтали о жизни на сказочном Западе, куда и отправились при первой возможности.

Вот некоторые его тексты:
«Почему я не вернусь.

Москва моего детства была маленьким, провинциальным городком, строго разделенным на касты и сословия, чьи границы были тем более жесткими, поскольку все жили вперемежку, на голове друг у друга, в перенаселенных коммуналках. Если родился в определенном интеллигентском кругу, из него практически невозможно выпасть даже после длительного отсутствия.
в 2002 году я снял квартиру на Мясницкой, почти напротив дома, в котором родился и вырос. Практически переехал. Не вернулся насовсем, бросившись опрометчиво в родные волны, но вошел в них почти по пояс.
За год, что я провел в Москве, я понял, что вернуться все же не смогу. Во-первых, моя Москва, город, в котором я когда-то жил и который нашел почти не изменившимся в 1988 году, исчез навсегда. Это стал какой-то иной город, где милую моему сердцу честную бедность московских дворов сменила убогость второсортного, понтового постмодернизма и где даже старинные дома теперь выглядят новоделом. Где никому в голову не приходит гулять по улицам, заставленным огромными внедорожниками. Город пробок, копоти и хамского вождения. От него трещит башка и тянет удавиться.
Во-вторых, хотя у меня тут масса старых друзей и новых знакомых, которых я очень люблю и с которыми по-настоящему близок, при всем том я остаюсь аутсайдером. Сам на всех смотрю немного со стороны, как будто не в настоящей жизни, а в театре, и для них остаюсь чужим. В коллективистском российском обществе «не наш» ощущается довольно остро.
Но дело даже не в этом. Одна моя знакомая, которая репатриировалась в Россию после 20 лет жизни в Америке и происходящая из старой, очень русской и православной семьи, вскоре после возвращения сказала о России так: люди замечательные, страна ужасная. Мне кажется, это очень точно. Практически каждый индивидуум, встреченный в России, мил моему сердцу. Общее ощущение — кошмар. Причем выражается это не в каких-то конкретных действиях, историях или ситуациях, а в атмосфере. В любви к Сталину и телевизионном гламуре, в безжизненных глазах подростков в провинциальных городах и в российских чиновниках, толпящихся в дьюти-фри любого аэропорта мира, в выступлениях Путина с Медведевым и в истинной виртуозности, которой достигла критика властей и политическая сатира в интернете.
Больше всего мне отвратительна идущая по Москве толпа, в которой чувствуется накопленная за несколько поколений ярость. Ни к чему не привязанная и ни на что конкретно не направленная. Свободно парящая. Иногда, когда проходишь по переходу на Театральной площади или по запруженному народом отрезку около «Атриума» на Курской, бывает не по себе. Ощущение, сравнимое с тем, когда сталкиваешься с большой бедой: своего не бросишь, а от чужой хочется уйти в сторону
».

В 1974 году Москва была маленьким провинциальным городом. А где же тогда была столица огромного СССР, который контролировал половину мира?
Уже одного этого высказывания достаточно, чтобы понять всю неадекватность автора. Скажите пожалуйста, какой из него может быть экономический аналитик, а, главное, кто пользуется его советом? Не потому ли мы и живем так, что у нас вот такие экономические аналитики?
Теперь давайте посмотрим его претензии к Москве в 2002 году. По городу ходит ни к чему не привязанная толпа свободно парящих людей. А к чему должна быть привязана толпа?
Толпа эта, по мнению автора, исполнена ярости, и особенно эта ярость проявляется у толпы, идущей в «Атриум» на «Курской» или у толпы, спешащей в Большой и Малый театры на Театральной площади.
Что же это за беда, от которой автору делается так жутко , у людей, собирающихся провести время в театре или в большом дорогом магазине? В «Атриуме» обычно собирается модная и небедная молодежь, в театры ходят разные люди, но явно они не пребывают в ярости и унынии.

А почему у российских подростков безжизненные глаза? Они что, зомби?
А чем ему не угодили внедорожники и гламур? То Москва была слишком бедной и провинциальной, а то стала слишком гламурной.
А отчего же он сам чувствует себя аутсайдером?
С чем я согласна, так это с тем, уровень критики властей в Интернете, это кошмар. Но ведь он и сам в этом активно участвует.
А вот как Байер вспоминает о сексуальности в СССР.

«Высоко развитые общества, как правило, отличаются крайней сложностью. В современных открытых обществах — таких, как Соединенные Штаты — существует огромное разнообразие социальных слоев, классов, подклассов, групп и подгрупп, которые очень трудно вписать в какую-либо четкую социальную или экономическую классификацию…Ленин и его большевики решило все же создать упрощенное бесклассовое общество на основании марксистской догмы. Они национализировала средства производства, уничтожили классы и социальные разделения и превратили население в однородную массу не владеющую какого-либо имуществом.
Короче говоря, первое, что они сделали, они уничтожили буржуазную цивилизацию…Иными словами, они избавились от сложной системы сдержек и противовесов между различными группами, которые можно было бы назвать гражданским обществом и которая кроме всего прочего определяла взаимоотношения полов. Тем самым они превратили граждан в стадо — в общность, которая позволяет овцам производить шерсть, молоко и мясо и поддерживать поголовье скота наиболее удобным для фермера образом.
Важно, также что большевики объявили конец многовековой эксплуатации женщин и дали им равные права — на бумаге. Но, конечно же, для того, чтобы эти права стали реальностью необходимы были институты цивилизации — то есть именно то, что большевики с таким усердием уничтожили.
Еще Руссо писал, что в цивилизованном обществе действует общественный договор. Там же, где отсутствуют институты цивилизации, человеческое стадо необходимо сдерживать страхом и подчинением. Насилие неплохо вызывает страх, но сексуальное насилие в этом отношении намного более эффективно, так как порождает еще и унижение. а
Сексуальное насилие лежит в основе советского общества. На вершине его был мужской гарем Сталина, известный как Политбюро ЦК ВКП(б), который был образом советского общества в миниатюре. Сталин заставлял его членов развлекать его по ночам, играл с ними в гомоэротические игры и, как только они переставали его удовлетворять, отправлял их на бойню. Хрущев, Молотов, Ворошилов и др. были великие советские вельможи, чьи имена носили бесчисленные города, пароходы, фабрики и колхозы, но на самом деле они были обычными овцами, которых Сталин держал в страхе и подчинении. При этом у многих его приближенных сидели жены — вполне себе форма изощренного сексуального насилия.
Другую форму извращенного сексуального насилия практиковал Лаврентий Берия. Он выбирал себе молодую замужнюю женщину — часто, случайно, увидев привлекательное лицо на улице, отправлял ее мужа к ГУЛАГ и помещал ее в квартире ранее арестованных «врагов народа». Так, одна из его любовниц жила в квартире Мейерхольда и Райх. Такого рода сексуальное насилие похоже на форму насилия, практикуемую в примитивных обществах, когда мужей заставляют присутствовать при изнасиловании их жен или дочерей.
Изнасилование — как и расстрел — было органичной частью всего советского общества, существовавшей под его ложной поверхностью. Об этом не знали — примерно так же, как немцы ничего не знали про газовые печи. Жен и дочерей «врагов народа» насиловали во время допросов, заталкивали в камеры с урками, использовали в качестве сексуальных рабынь в лагерях. Победа над Гитлером была отмечена массовыми групповухами гражданского населения везде, где побывала Красна Армия. Известно, что это делалось в Польше, в Венгрии и, конечно же, в самом Рейхе, но и женщины на освобожденных советских территориях подвергались этому. Причем большинство изнасилований, похоже, совершались боевыми соединениями, а теми, кто шел за ними. Это попахивает намеренной акцией, а не эксцессами военного времени.
Статистика изнасилований, как известно, крайне фрагментарна, но вот информация по СССР в 1980-х годах показывает, что более половины всех изнасилований были групповые изнасилования. В США эта цифра составляет примерно 20%. Причем почти 80% групповых изнасилований в Советском Союзе были совершены несовершеннолетними (менее 18 лет).
Когда я рос в Москве в 1960-е и 1970-е годы, мне иногда доводилось слышать рассказы шпаны постарше об участии в групповых изнасилованиях. Я лично знал три отдельные группы хулиганов в разных районе города — в том числе и несколько подростков из моего школьного двора, который находился в двух шагах от Лубянки — осужденных за групповое изнасилование.
Групповуха — самое типичное советское уголовное преступления. Тут есть все, что нужно обществу для контроля над гражданами — мужчинами и женщинами: насилие, насилие над женщиной, сексуальное насилие и подчинение индивидуума воле коллектива. Это звучит парадоксально, но женщины обычно оказывались более стойкими, чем мужчины в сопротивлении нечеловеческим, диким аспектам советской системы. Их нужно было ставить на место.
Групповое изнасилование является актом сексуального насилия и в отношении мужчин тоже. Для молодых людей это своего рода обряд взросления, понимания, что ты член коллектива и разделяешь с ним коллективную вину. Отказаться от участия значит поставить себя выше коллектива и пытаться утвердить свою индивидуальность. Это значит, что ты ставишь себя вне полуцивилизованного стада. В глазах советского общества это преступление во много раз более тяжкое, чем какая-то обычная групповуха.
Этот менталитет определяет многие черты постсоветских обществ — трусость, групповая порука, неприязнь к тем, кто осмеливается встать на защиту своих собственных моральных принципов. Урок подобного менталитета только что был преподан историей с Дарией Клишиной, единственной среди российских легкоатлетов не замешанной в скандале с допингом и, следовательно, допущенной к соревнованиям в Рио-де-Жанейро.
Следует обратить внимание, что в очередной раз этим «отщепенцем» стала женщина. Она нашла в себе мужество противостоять давлению коллектива, и поэтому для страны она стала предательницей, изменницей, на которую россияне льют помои в социальных сетях — что конечно является своего рода коллективным ритуальным групповым изнасилованием изгоя
».

А вас сколько раз насиловали группой? А вы сколько раз насиловали хором? Ни разу? Это – печи Освенцима! Вы просто не понимаете, что вас насилуют!
Статистика по групповым изнасилованиям в СССР ему неизвестна, но он все равно определил ее, как больше 50%. Главное, в США все гораздо лучше. Там такая социальная сложность, что изнасилований нет, как и остальной преступности.
А как мы все ненавидим Дарью Клишину! Вы ненавидите Клишину? Я вот ни одного слова осуждения в ее адрес не слышала в связи с тем, что ни о ней, ни о ее раболепной благодарности международной легкоатлетической федерации, за то что ее условно допусти на олимпиаду, потому что она последние три года живет и тренируется в США, никто не знает.
Зато представляю, как обошлись бы с такой Клишиной в США, если бы мы вдруг поменялись местами.
А теперь мне скажите, почему этот Бейкер является ведущим колумнистом ряда российских изданий, находящихся на балансе у наших олигархов?
Наконец, скажите: может быть такое, чтобы колумнисты и другие авторы "Сноба", "Слона", "Эха Москвы", "Новой газеты" написали о России даже не что-нибудь хорошее, а что-нибудь нейтральное, типа "На этой неделе в Москве была хорошая погода"? Я думаю, что это невозможно.



Переход по щелчку В верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Политика)
Tags: Текущая политика
Subscribe
Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments