uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Categories:

Рецензия на «Предательство» Гарольда Пинтера в театре Станиславского

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Рецензии и ругань)
 Переход по щелчку предыдущее по теме…………………………………  Переход по щелчку следующее по теме
 Переход по щелчку предыдущее по другим темам……………  Переход по щелчку следующее по другим темам

Жена – Анна Чурина
Литературный агент – Андрей Мерзликин
Издатель – Максим Суханов

Вчера был на означенном представлении. В афише оно было означено как «премьера», однако сейчас есть хорошая традиция обзывать премьерами спектакли даже на 5-6 сезоне. Однако неожиданно выяснилось, что это – почти реальная премьера, то есть второе представление. Возможно, из-за этого небольшой зал театра был почти полностью заполнен, а публика, в отличие от других спектаклей Мирзоева, из зала почти не уходила.

Снято мобилой на финальных аплодисментах, но примерное представление о реквизите составить можно


Эта пьеса Нобелевского лауреата ставится весьма часто, возможно, из-за того, что там – всего три актера, да и играть им есть что. Типа психологическая драма. Главный персонаж – литературный Агент – дружит с издателем. Некое время (далее под катом – сюжет!)они дружат семьями (у них – жены и по паре детей), однако потом агент вступает в длительную любовную связь с женой издателя. Они снимают квартиру, где регулярно встречаются. Однако через несколько лет, когда Издатель с Женой были на отдыхе в Венеции, Издателю на почте по ошибке предложили взять письмо от Агента к его Жене. При объяснении в номере Жена все рассказывает мужу, однако они об этом Агенту не говорят, и по возвращении в Лондон все остается по-прежнему. Через пару лет связь Агента и Жены прерывается, потом Жена заводит себе другого любовника, а еще через пару лет вызывает на встречу Агента и рассказывает, что вчера ночью она говорила с мужем, все ему рассказала, и они разводятся. Агент в ужасе – зачем она рассказала, ведь уже все давно кончено, и как он дальше будет встречаться с Издателем? Он встречается с Издателем, и тот рассказывает, что он уже много лет все знает, повергая Агента уже в запредельный ужас.

Для пущего интереса пьеса разворачивается в обратной временной последовательности. После одной-двух сцен действие переносится на несколько лет назад, потом – еще дальше.

Интересная такая короткая камерная пьеса с действием (по тексту) на час, рассчитанная на тонкую психологическую игру актера. Все действо построено на психологических нюансах, а Агента должен играть человека эгоцентричного, разрушающего жизнь окружающих, но при этом такого яркого, что ему все прощают и не могут с ним расстаться, а для него самого эта «игра» тоже приводит к разрушению – он начинает много пить, становится уже не тем… Да еще и такая эволюция обратном временном направлении…

Однако актеры не играют психологическую пьесу – им некогда, они кунштюки выкидывают. Во время действия они производят массу немотивированных физических упражнений – то все чесаться начнут, то стену красить, то апельсины собирать, которые им служители из-за сцены выкатывают… Особенно много упражнений с водой, которая, явно служит фрейдистски-физиологической иллюстрацией измены, а также того, что второй ребенок Издателя – от Агента, хотя Жена это и скрывает от них обоих. То Агент, то Издатель берет бутылку с водой и начинает переливать воду в одну из стоящих на сцене стеклянных ваз. Агент выжимает апельсин в гигантскую рюмку с водой, в которой потом Издатель начинает умываться… Одна из сцен вообще происходит в душе на «тайной квартире», для чего выставлена переносная душевая кабина…

Так что это достаточно похоже на легендарный авангардистский театр «Колумб» из «12 стульев», но уже в более символическом обрамлении. Там было все просто – Подколесин ходил колесом, а вместо Яичницы выносили сковороду с яичницей. Тут еще надо голову себе поломать…

Для любителей «клубнички» замечу, что все эротические сцены исполнены с любопытным сочетанием целомудренности и похабности, как та же сцена в душе, где они моются вдвоем, но в подштанниках. Постельная сцена на тайной квартире решена так – Жена в свитере и рейтузах валяется на спине на полу, а Критик в спущенных штанах (но в полосатых плавочках) с жутким остервенением бодает ее головой в живот, сопровождая физкультупражнения сладострастными воплями.

И так дикий ход пьесы перебивается и перемежается пластическими этюдами. Например, Издатель (Суханов) появляется с косой а-ля Смерть и начинает с нею прыгать и крутить ею в разные стороны, отчего зрители находятся в напряжении – оттяпает ли он во время очередной эскапады себе ухо или нет? В результате наличия подобных гимнастических упражнений пьеса идет (с антрактом) почти 3 часа.

Наиболее популярный вид упражнений – Суханов начинает прыгать на палочке, как мальчик на лошадке, при этом дико крутя головой и гримасничая. При этом те, кто были не на первом Мирзояновском спектакле, знают, что это – атрибут неизбежный. И если в «Укрощении строптивой» или «Короле Лире» можно было считать, что это герой на лошади скачет, то здесь это уже полная отсебятина.

В результате несмотря на энергичное действо на сцене публика начинает дремать и просыпается только тогда, когда на сцене появляется сам Суханов. В отличие от двух других актеров за ним следить интересно, и не только потому, что эти кунштюки он выкидывает с видимым удовольствием. Его фишка – в полной неадекватности. Если двое других еще пытаются изобразить какие-то подходящие по случаю эмоции, то Суханов величественно неадекватен, например, в сцене сурового объяснения он может быть безмятежно-счастлив. Эта неадекватность подчеркивается и дикими костюмами. Так, в сцене встречи с Критиком он появляется в прозекторском халате, о который вытирает окровавленные руки. Значительную часть действа он одет в фиолетовые треники и шикарную ливрею. Майки и рубашки, естественно, отсутствуют.

Есть, правда, единственная сцена, когда актеры действительно выказывают положенные эмоции – это объяснение в номере в Венеции. В качестве постели там имеется груда подушек, в которую Издатель запихивает Жену, а потом по которым начинает колотить тростью. Видно, что Жена действительно боится Издателя, из-за чего и сознается. А то – фигачит он по подушкам, которыми прикрывается Жена, тяжелой тростью со всей силой, аж пыль столбом летит, а подушки все время сползают – может и мимо подушки въехать.

В общем, традиционная и ожидаемая (для тех, кто знает творчество Мирзояна) пьеса. Сам Мирзоян – фигура любопытная. Он 57 года рождения, проучился пару лет в педе, откуда сбежал в ГИТИС. По окончании немного играл и ставил что-то детских утренников, но в 89 году делает гениальный ход – эмигрирует в Канаду. Там он, как сказано в его биографии, «занимается неквалифицированным физическим трудом» и параллельно ставит что-то любительское. В 1994 году делает второй гениальный ход – возвращается, и, как человек, имеющий мировую известность, начинает ставить спектакли в лучших московских театрах. Некое время в театре Станиславского был даже главным, но потом опять – просто режиссер.

Если считать успешность режиссера по тому, насколько к нему ходит зритель, то Мирзоян – режиссер провальный, если по тому, насколько вокруг него много шума – то успешный.

Уже в качестве собственного мнения выскажусь, что преимуществом репертуарных театров является то, что они могут позволить себе таких «режиссеров для режиссеров», однако и тут должен бросить упрек, что он стал очень повторяться.

Лично я неожиданно получил массу удовольствия, однако окружающим ходить в Станиславского на этот спектакль не советую. Дело не в эстетике – дело в технике безопасности.

В одной из сцен Жена на тайной квартире жарит огромный кусок мяса (метра два длинной), похожий на язык (очередной прозрачный символ), на гигантском мангале. В процессе выяснения отношения с Агентом мангал опрокидывается на сцену, и огромные языки пламени начинают гореть уже прямо с пола. Тут сбоку выскочил человек с каким-то покрывалом, накинул его на огонь, и ему вместе с актерами удалось его сбить и потушить.

Потом, когда зажегся яркий свет, стало ясно, что это и было так задумано – на полу остались лежать какие-то шланги с дырками, по которым подавали газ и которые и давали языки пламени. Однако в этих старых театрах с узкими переходами и обилием дерева страшен не только пожар – страшна и паника. Если бы этот спецчеловек задержался еще бы на полсекунды, то я бы успел сгрести жену в охапку и с воплем «Пожар» побежать к выходу.
Tags: Критика
Subscribe

Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments