uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Category:

Граф-бастард Алексей Толстой, его книги и скандальные родственники Ч1


Наверное, многие знают такого писателя, как Алексей Толстой. В детстве нам читали его «Приключения Буратино», в школе проходили «Петра I”; смотрели фильмы по роману «Хождение по мукам» (целых 3 экранизации); читали «Аэлиту». Мне нравился ”Петр I”, страшные рассказы, а вот само «Хождение по мукам» казалось фальшивым.
Всем известно, что Алексей Толстой имел титул графа. Но с этим титулом связана интересная история.

Вначале расскажу о его родителях.
Николай Александрович Толстой (1849 – 1900) родился в семье подпоручика графа Александра Петровича Толстого (1821—1867) и богатой поволжской помещицы Александры Васильевны Устиновой (1830—1901).

Эти Толстые были очень дальними родственниками Льва Николаевича Толстого. Так Алексей Толстой приходился Льву Николаевичу внучатым племянником в 4-ом поколении.

Николай Александрович воспитывался в училище правоведения и затем в Николаевском кавалерийском училище; в 1868 году был произведён в корнеты и выпущен в лейб-гвардии Гусарский полк. Однако вскорости за «буйный» характер он был исключён из полка и лишён права жить в обеих столицах.



Толстой переехал в Самарскую губернию. В 1881 году граф Толстой был избран Самарским уездным предводителем дворянства (Он занимал этот пост шесть трёхлетних сроков подрядов).
В Самаре встретил Александру Леонтьевну Тургеневу (1854-1906) и сильно влюбился.
http://aria-art.ru/0/V/Varlamov%20A.%20Krasnyj%20shut.%20Biograficheskoe%20povestvovanie%20ob%20Aleksee%20Tolstom/12.jpg

(Эти Тургеневы не были родственниками писателю Тургеневу. Из их рода был декабрист Тургенев).
Александра Леонтьевна с детства любила читать, ее любимым писателем был И. С. Тургенев, не только из-за совпадения фамилий, но и по родству душ. В 16 лет она написала свою первую повесть «Воля», взяв в качестве темы положение прислуги в старом барском доме.
Александра Леонтьевна была имела сложный характер. Мать хотела выдать ее за некоего господина Радлова, но дочка увлеклась Толстым и настояла на своем. Ей было 19 лет. Барышню увлекла идея обуздать и укротить пылкий нрав графа, она думала, что сможет переродить его и отучить от многих дурных привычек.
«Я прежде думала о графе с жалостью, потом как о надежде выйти за него замуж и успокоиться, потом, видя его безграничную любовь, я сама его полюбила, — писала она летом 1873 года отцу. — да, папа, называйте меня, как хотите, хоть подлой тварью, как мама называет, но поймите, Христа ради, недаром же у меня бывают минуты, когда я пью уксус и принимаю по пяти порошков морфию зараз».

Однако последовавшая осенью 1873 года женитьба не изменила характера и привычек графа. Пьяные кутежи, дуэльные истории и оргии продолжались. В том же году отставной гвардии поручик Толстой на публике нецензурно оскорбил самарского губернатора Фёдора Климова. По высочайшему повелению граф Толстой был выслан из Самары в Кинешму под надзор полиции. Благодаря хлопотам бабушки Хованской он пробыл в ссылке лишь полгода, после чего смог опять вернуться в общество.
В семейной жизни Толстой был груб и ревнив, однажды даже стрелял в жену, но промахнулся.

Молодая жена на первых порах терпела безобразия и рожала графу детей: сначала двух дочерей (одна из них в пятилетнем возрасте умерла), потом двух сыновей.
• Елизавета (Лиля; 1874—1940-е гг.), в 1-м браке Рахманинова, во 2-м браке Конасевич; в 1898 г. опубликовала роман «Лида»; после революции жила в Белграде.
• Прасковья (1876—1881)
• Александр (1878—1918), в 1916-17 гг. виленский губернатор.
• Мстислав (1880—1949), агроном, санкт-петербургский вице-губернатор

Александра не переставала заниматься литературным трудом. С годами ее терпение истощилось, и даже дети не могли заставить ее жить с мужем, высмеивающим ее образ мыслей, любимое занятие.
В начале 80-х графиня познакомилась в Самаре с помещиком Алексеем Аполлоновичем Бостромом. Бостром был не последним человеком в губернии – председатель уездной земской управы – и это щекотливое дело требовало определенной гибкости и деликатности.
https://7days.ru/pic/939/813060/168662/42.jpg

Бостром оценил ум и сердце двадцатисемилетней женщины. Как вспоминала позднее прислуга Толстых, «в доме говорили, что муж не любит стихи, а Бостром любил их». Этого оказалось достаточно.

Каким образом протекал роман графини и ее бедного неродовитого возлюбленного, где и сколь часто им удавалось встречаться, остается неизвестным, но в конце 1881 года Александра Леонтьевна бросила семью и ушла к любовнику. Все были в ужасе от ее поступка: мать ее лежала при смерти, отец осуждал, а муж умолял вернуться. Граф Николай Александрович благородно винил во всем себя, проклинал свою испорченную страстную натуру, обещал исправиться и был готов принять бросившую его, опозорившую имя и титул женщину, и не просто принять, но даже издать ее автобиографический роман «Неугомонное сердце» (размером в 500 страниц и с эпиграфом из Некрасова «Ключи от счастья женского, от нашей вольной волюшки, заброшены, потеряны у Бога самого»).

Роман, повествующий о выборе между любовью и долгом (главная героиня княгиня Вера Михайловна Медведевская любит прогрессивного журналиста Исленева, но долг оказывается сильнее, и со своим мужем князем Прозоровым она уезжает работать учительницей в народной школе), был издан на деньги графа и изничтожен отделом критики журнала «Отечественные записки». Молодая писательница вернулась к мужу, но с тем условием, что жить как супруги они не будут. Граф увез ее в Петербург, подальше от Бострома, сам остался в Самаре, однако выполнить требование о раздельном проживании было выше его сил:
«Сердце сжимается, холодеет кровь в жилах, я люблю тебя, безумно люблю, как никто никогда не может тебя любить! — писал он ей. — Ты все для меня: жизнь, помысел, религия… Люблю безумно, люблю всеми силами изболевшегося, исстрадавшегося сердца. Прошу у тебя, с верою в тебя, прошу милосердия и полного прощения; прошу дозволить служить тебе, любить тебя, стремиться к твоему благополучию и спокойствию. Саша, милая, тронься воплем тебе одной навеки принадлежащего сердца! Прости меня, возвысь меня, допусти до себя».
Она отвечала:
«Я полюбила тебя, во-первых, и главное потому, что во мне была жажда истинной, цельной любви, и я надеялась встретить ее в тебе, — отвечала она ему, — не встречая в тебе ответа, а напротив, одно надругание над этим чувством, я ожесточилась и возмущенная гордость, заставив замолчать сердце, дала возможность разобрать шаткие основы любви.
Я поняла, что любила не потому, что человек подходил мне, а потому только, что мне хотелось любить. Я обратилась к жизни сознания, к жизни умственной…
».
О своем чувстве к Бострому Александра Леонтьевна, будучи женщиной совершенно прямой, писала мужу:
«Вырвать его невозможно, заглушить его — так же, как невозможно вырезать из живого человека сердце».
Она обещала мужу «теплый угол в семье и… уважение и всегда дружеское участие и совет», а за это дала слово, что откажется от встреч с Бостромом.
Но получилось по-другому.
3 февраля 1882 года Александра Леонтьевна признавалась Бострому: «Жизнь непрерывно ставит неразрешимые вопросы. Бедные дети! Опять разрывать их на части. Опять выбор между тобой и ими… Алеша, я теряюсь. Что делать, что делать… Я была убеждена, что не буду женой своего мужа, а при таком положении, какое ему дело до моих отношений, до моей совести. Я страшно ошиблась… Ясно я вижу намерения мужа — опять овладеть мной, опять сделать меня вполне своей женой».

В конце марта, когда граф Николай Александрович приехал к жене после разлуки восстановил свои права на жену. О том, что произошло между нею и мужем, Александра Леонтьевна написала Бострому отчаянное письмо:
«Я жалка и ничтожна, добей меня, Алеша. Когда он приехал и после ненавистных ласок я надела на себя его подарок и смотрела на свое оскверненное тело и не имела сил ни заплакать, ни засмеяться над собой, как ты думаешь, что происходило в моей душе. Какая горечь и унижение; я чувствовала себя женщиной, не смеющей отказать в ласках и благоволении. Я считала себя опозоренной, недостойной твоей любви, Алеша, в эту минуту, приди ты, я не коснулась бы твоей руки.
Жалкая презренная раба! Алеша, если эта раба не вынесет позора… если она уйдет к тому, с кем она чувствует себя не рабой, а свободным человеком, если она для этого забудет долг и детей, неужели в нее кинут камнем? Кинут, знаю я это, знаю.
Что может хорошего сделать для детей мать-раба, униженная и придавленная?
».

Письмо Александры Леонтьевны Бострому об изнасиловании ее мужем датировано 3 апреля 1882 года. Алексей Николаевич Толстой родился 29 декабря.
В следующем письме от 20 апреля она писала:
«Первое и главное, что я почти уверена, что беременна от него. Какое-то дикое отчаяние, ропот на кого-то овладел мной, когда я в этом убедилась. Во мне первую минуту явилось желание убить себя… Желать так страстно ребенка от тебя и получить ребенка от человека, которого я ненавижу (…) Но грозный вопрос о том, как быть, не теряет своей силы. Понимаешь, что теперь все от тебя зависит. Скажешь ты, что не будешь любить его ребенка, что этот ребенок не будет нашим ребенком, что мы не позабудем, что не мы его сделали (все от тебя зависит, я буду чувствовать как ты: полюбишь ты этого ребенка, и я его полюблю, не будешь ты его любить, и я не буду, пойми, что материнский инстинкт слабее моей к тебе любви), и я должна буду остаться, может быть, даже несколько более, чем на год, как знать».
Александра Леонтьевна скрывала от графа факт беременности, боясь, что еще не родившийся ребенок будет отнят от нее так же, как были отняты старшие дети. А Николай Александрович забрасывал ее письмами, умолял вернуться и угрожал убить Бострома. Но она была непреклонна:
«Целую зиму боролась я, стараясь сжиться вдали от любимого человека с семьей, с вами. Это оказалось выше моих сил. Если бы я нашла какую-нибудь возможность создать себе жизнь отдельно от него, я бы уцепилась за эту возможность. Но ее не было. Все умерло для меня в семье, в целом мире, дети умерли для меня. Я не стыжусь говорить это, потому что это правда, которая, однако, многим может показаться чудовищной… Я ушла второй раз из семьи, чтобы никогда, никогда в нее больше не возвращаться… Я на все готова и ничего не боюсь. Даже вашей пули в его сердце я не боюсь. Я много, много думала об этой пуле и успокоилась лишь тогда, когда сознала в себе решимость покончить с собой в ту минуту когда увижу его мертвое лицо. На это я способна. Жизнь вместе и смерть вместе. Что бы то ни было, но вместе. Гонения, бедность, людская клевета, презрение, все, все только вместе. Вы видите что я ничего, ничего не боюсь, потому что я не боюсь самого страшного — смерти…».
Ее опять пытались остановить. Николай Александрович отправил детей к ее родителям, и отец графини Толстой писал: «Лили (восьмилетняя дочка Александры Леонтьевны) окончательно сразила бабушку и уложила ее в постель таким вопросом: «Бабушка, скажи, не мучай меня, где мама? Верно, она умерла, что о ней никто ничего не говорит».
Александра Леонтьевна - свекрови:
«Вы будете бранить и проклинать меня, опять умоляю вас не проклинать меня перед детьми. Это говорю не ради меня, а ради них. Для них это будет вред непоправимый. Скажите, что я уехала куда-нибудь, а потом со временем, что я умерла. Действительно, я умерла для них…».
Николай Александрович Толстой умолял:
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Пишу я эту мою последнюю волю в твердом уме и памяти. В смерти моей не виню никого, прощаю врагам моим, всем сделавшим мне то зло, которое довело меня до смерти. Имение мое, все движимое и недвижимое, родовое и благоприобретенное, завещаю пожизненно жене моей, графине А. Л. Толстой, с тем, однако, условием, чтобы она не выходила замуж за человека, который убил ее мужа, покрыл позором всю семью, отнял у детей мать, надругался над ней и лишил ее всего, чего только может лишиться женщина. Зовут этого человека А. А. Бостром. Детям своим завещаю всегда чтить, любить, покоить свою мать, помнить, что я любил ее выше всего на свете, боготворил ее, до святости любил ее. Я много виноват перед ней, я виноват один во всех несчастьях нашей семьи. Прошу детей, всей жизнью своей, любовью и попечением, загладить если возможно, вины их отца перед матерью.

Жену мою умоляю исполнить мою последнюю просьбу, разорвать всякие отношения с Бостромом, вернуться к детям и, если Богу угодно будет послать ей честного и порядочного человека, то благословляю ее брак с ним. Прошу жену простить меня, от всей души простить мои грехи перед ней, клянусь, что все дурное, что я делал, — я делал неумышленно; вина моя в том, что я не умел отличать добра от зла. Поздно пришло полное раскаяние… Прощайте, милая Саша, милые дети, вспоминайте когда-нибудь отца и мужа, который много любил и умер от этой любви…».


Во второй половине мая 1882 года Александра Львовна Толстая уехала к Бострому в Николаевск. В письме к мужу она написала: «…Детей я Вам оставила потому, что я слишком бедна, чтоб их воспитывать, а Вы богаты». Прочтя эти строки, граф Толстой обратился к властям с просьбой вернуть ему «душевнобольную» жену.
17 июня 1882 года уездный исправник докладывал по инстанции:
«Конфиденциально. Его превосходительству господину Начальнику Самарской губернии.
Во время отсутствия моего по делам службы из г. Николаевска получен был помощником моим от Предводителя Дворянства г. Акимова пакет № 52 с вложением письма на мое имя, в котором излагалось следующее: «Дворянин, отставной Штаб-Ротмистр граф Толстой заявил, что жена его, беременная и душевнобольная, Александра Леонтьевна графиня Толстая увезена из Самары в Николаевск насильственным образом и содержится под замком у Председателя Уездной земской Управы Бострома, который всех посланных от графа Толстого встречает с револьвером в руках и таким образом лишает возможности взять графиню обратно и доставить ей медицинскую помощь как душевнобольной, и что необходимо принять законные меры к охранению ее, и надобности, чтобы она никуда не скрылась из Николаевска…
Помощник мой, желая убедиться в справедливости сделанного заявления, на другой же день (7 июня) отправился в квартиру г. Бострома, где никаких признаков, сохраняющих графиню, он не видел, хотя входная дверь квартиры, по заведенному порядку в Николаевске, была изнутри заперта на крючок, отомкнутый лично Бостромом, без револьвера в руках. Просидевши у него более часу – помощник мой ничего особенного не заметил, что бы указывало на стеснение свободы графини, которая сидела в соседней комнате. Принимать какие-либо меры и воспрепятствовать ее выезду из Николаевска он считал неудобным и неуместным…
Со своей стороны я должен заявить, что в последних числах мая месяца (28 или 29-го) я лично был у г. Бострома и беседовал с гр. Толстой несколько часов сряду… Я застал графиню в зале читающей газеты в совершенно спокойном состоянии… Все время графиня была в хорошем расположении духа; сказать что-либо о причиняемых ей стеснении и душевной ее болезни – я положительно считаю себя не вправе, по убеждению моему, никаких данных к тому не имеется
».

Через месяц Толстой приехал в Николаевск и передал Бострому вызов на дуэль, от которой тот отказался.

20 августа 1882 года граф Николай Алексеевич Толстой ехал в поезде Самара—Санкт-Петербург. На станции Безенчук он увидел, как его жена и Бостром садятся в поезд. Он нашёл их в купе 2 класса и выстрелил в соперника, ранив его.

Этот инцидент вызвал в Самаре страшный переполох. Замять происшествие не удалось. В окружном суде было назначено слушание дела по обвинению графа Николая Толстого в покушении на убийство. Заседание началось 23 января 1883 года.

Окончание
https://uborshizzza.livejournal.com/5011008.html

Версия для слабоумных http://uborshizzza.1mgmu.com/2019/02/23/raf-bastard-aleksey-tolstoy-ego-knigi-i-skandalnyie-rodstvenniki-ch1/

Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Рецензии и ругань)
Tags: Критика
Subscribe
Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments