uborshizzza (uborshizzza) wrote,
uborshizzza
uborshizzza

Category:

Хемингуэй-1

В этом году отмечали 120-летие со дня рожденья Эрнста Хемингуэя.
В СССР он считался главным американским писателем 20 века. Трудно было найти человека, который хотя бы не слышал о нем. Фотография Хемингуэя в грубом свитере украшала стены многих комнат в отдельных квартирах и в коммуналках.
Говорят, что когда Хемингуэй умер (только через 5 лет узнали, что он покончил с собой) в 1961 году, даже Хрущев заплакал.
Сколько народу ему подражали! Носили такой же свитер (ну, почти такой – у него-то он был от кутюр), писали рассказы рубленными строчками, много пили.

http://hemingway-lib.ru/images/hemingway-v-svitere-3.jpg

Шестидесятники называли его Стариком Хемом. А в США его звали Папой.
Что привлекало шестидесятников в Хемингуэе? Я думаю, что за то чувство свободы, которое читается в каждой его строчке. Собственно, и Пушкина за это же любили. А сейчас что? Свободы – навалом, а толку-то?
Ну, и конечно, нездешняя, кажущаяся невероятно привлекательной жизнь: названия коктейлей, звучащие как музыка; или вот такие штуки, как «а не поехать ли нам на корриду? – а поехали».

Женщины любили его рассказы, «Фиесту», и, конечно, «Праздник, который всегда с собой». А мужчины, вроде бы, предпочитали «По ком звонит колокол» и «Острова в океане».

А за что Хемингуэя почитали советские власти? Он воевал с фашистами в Испании, высаживался в Нормандии, жил на Кубе при Кастро (жил там и до Кастро, и потом приезжал-уезжал, но зато ничем не возмущался), его преследовала ФБР. Должны же быть в США люди, понимающие преимущества социализма? И хотя Хемингуэй ничего такого не говорил, но по умолчанию считалось, что мог бы говорить.
Но времена изменились. Не знаю, как в США, а у нас Хемингуэя разлюбили, как и шестидесятников. Да и кто они все такие против блогеров-ютуберов? Тем более, что нынче каждый теперь сам себе гений и лучший писатель.

Вот, что, например, пишет бывший поклонник писателя Николай Анастасьев:
«Хоть переводить Хемингуэя у нас начали рано, еще в начале 30-х годов прошлого века (даже раньше, первая публикация датирована 1928 годом), во второй половине 50-х он сделался нашим, как вы говорите, «национальным писателем», если не «нашим всем», то, по крайней мере, частью жизни всякого, в возрастном диапазоне от пятнадцати до пятидесяти и более лет. Свидетельствую как человек, впервые прочитавший «Старика и море», затем (в обратном, стало быть, порядке) «Фиесту», «Прощай, оружие!» и все остальное как раз когда мне было 14 и/или 15 лет. И дело тут, мне кажется, не в послевоенной (у многих моих сверстников) безотцовщине и обездоленности. Просто мы примеряли себя к его персонажам, старались пить, как пьют и не пьянеют они; говорить так, как говорят они, отрывисто и скупо; так же любить, то есть, ни к кому тесно не привязываться и хранить независимость. Разумеется, сейчас, оборачиваясь назад, во всем этом видишь далеко не всегда убедительный театр; сейчас устало понимаешь, сколько в том, шестидесятилетней давности поведении было сантиментальной фальши, да и просто глупости; сейчас, наконец, различаешь такую же фальшь в книгах самого Хемингуэя. Но для этого надо было жизнь прожить и читать научиться — что, к слову, не только благо: обретая, в меру сил, такое умение, многое безвозвратно теряешь, прежде всего, непосредственную свежесть восприятия писательского слова. Но тогда мы были искренни».
Фальшь он ощущает, да. А сам-то – как стеклышко: лебедь белокрылый!

В «Коммерсанте» к юбилею появился следующий опус (даю с сокращениями):
« Хемингуэй очень любил убивать.
Однажды во время рыбалки на Багамах он заприметил особо выдающегося тунца, которого одновременно с ним уже выслеживала акула. Хемингуэй избавился от соперника решительным образом: просто расстрелял акулу из установленного в лодке пулемета и продолжил охоту на несчастного тунца. Труп акулы он, разумеется, взял с собой и в конце трудового дня демонстрировал как один из своих трофеев.

Хемингуэй считал, что все разногласия можно решить хорошим ударом в морду
Джеймс Джойс, в жизни боявшийся примерно всего, обожал способность Хемингуэя решать вопросы кулаками. Друзья заходили в бар, выбирали жертву, с которой пили на протяжении всего вечера, после чего Джойс вступал с новым собутыльником в жаркий спор, разрешать который тут же вызывался Хемингуэй. Разрешение, разумеется, вело к многочисленным травмам — как физического, так и психологического характера.

Хемингуэй любил, чтобы друзья страдали, а женщины — ждали
Маклиш, частенько ходивший с Хемингуэем в море, по мнению последнего, всегда был виноват в неудачной рыбалке. Расстроенный результатом, Хемингуэй каждый раз выкидывал его на каком-нибудь маленьком острове между Кубой и Флоридой и уплывал на несколько часов — успокаиваться. Все это время его вторая жена, Паулина была обязана стоически ожидать возвращения мужа на местном причале. Если после долгой рыбалки Хемингуэй не обнаруживал ее на берегу, он впадал в ярость.

Хемингуэй верил, что пытки — обязательная часть допроса
Участие Хемингуэя во Второй мировой моментально обросло легендами, большую часть из которых сочинил он сам. Больше всего знакомых возмущали две истории: как Хемингуэй, которому официально нельзя было иметь при себе оружие, убил во время освобождения Парижа 27 человек и как он изобрел безотказную систему пыток при допросе: поджигать связанным пленным ноги.

Хемингуэй любил публично обсуждать личную жизнь друзей
Особую жестокость он проявил к Скотту Фицджеральду и Дороти Паркер. И если историю о том, как пьяный Фицджеральд переживает, что у него слишком маленький член, Хемингуэй вставил в мемуары уже после смерти «заклятого друга», то Паркер получила при жизни. После очередной дружеской ссоры Хемингуэй написал про нее издевательское стихотворение, в котором высмеял ее любовные неудачи и аборт (о котором она рассказала ему по секрету), а также упрекнул ее за слишком быстрый отказ от попыток самоубийства. Стихотворение прочел весь литературный Нью-Йорк.

Хемингуэй считал, что контрацепция — не проблема мужчины
После двух тяжелейших беременностей врачи запретили его жене Паулине заводить детей, и она решила предохраняться прерыванием полового акта — это притупляло удовольствие Хемингуэя от секса, и ему не оставалось ничего другого, как найти себе новую женщину.

Хемингуэй верил в право отца выбрать мужа для дочери
Когда младшая сестра Хемингуэя Кэрол решила выйти замуж без его благословения (писатель после смерти отца считал себя патриархом семьи), он сделал все, чтобы этого не произошло: сначала шантажировал сестру деньгами, потом — самоубийством, затем начал атаковать ее письмами, предлагая стерилизовать будущего мужа и утверждая, что ненавидит его «так же сильно, как нацистов». Признать выбор сестры он отказался даже после того, как Кэрол перестала с ним разговаривать. На вопросы знакомых о том, как она поживает, он — в зависимости от настроения — отвечал, либо что она умерла, либо что развелась.

Хемингуэй не признавал право женщины на развод
Уже разойдясь с Мартой Геллхорн, Хемингуэй еще долго отказывался официально оформить развод, которого она требовала. Попытки завоевать жену обратно носили радикальный характер: на встречу с Геллхорн в только что освобожденном Париже Хемингуэй притащил целую армию поклонников из войск союзников и принялся угрожать жене пистолетом, заявляя, что лучше убьет ее, чем разведется. На защиту Геллхорн встал Роберт Капа. Некогда близкий друг Хемингуэя, Капа немедленно был объявлен предателем, получил бутылкой шампанского по голове и больше никогда не разговаривал с Хэмом.

Хемингуэй считал, что животным самое место в цирке
Одним из его любимых мест в Нью-Йорке был цирк братьев Ринглинг — у него даже был специальный абонемент за подписью владельца заведения, позволявший ему посещать цирк в любое время и проходить за кулисы до начала представления. Цирковых животных Хемингуэй считал умнее обычных — по его мнению, из-за постоянного общения с людьми звери становились более развитыми интеллектуально и могли поддержать с ним беседу. Любимыми собеседниками Хемингуэя были горилла и белый медведь, с которыми он общался, по его собственным словам, «на языке индейцев».

Хемингуэй ненавидел писателей, которые были популярнее его. Или выше
Когда кто-то выпускал бестселлер, то немедленно появлялся в следующем романе или рассказе Хемингуэя — в роли законченного мерзавца или просто идиота. Имя Хемингуэй менял, но не настолько, чтобы нельзя было угадать прототипа. Такое он проделывал с Фицджеральдом, Дос Пассосом и Маклишем. С ростом было проще. По воспоминаниям, Хемингуэй только однажды встретил писателя выше себя — им оказался Томас Вулф, протеже издателя Хемингуэя Макса Перкинса. Хемингуэй возненавидел его сразу же.

Хемингуэй больше всего боялся прослыть гомосексуалом
Из-за этого он даже поссорился с Гертрудой Стайн, которую когда-то считал своим учителем. Узнав, что Стайн собирается издать беллетризованные мемуары, Хемингуэй стал одержим идеей, что в них она изобразит его «гомиком». Собственную гомофобию Хемингуэй никогда не скрывал (несмотря на то что в его ближайшем окружении всегда были гомосексуалы) — известно, что у него был вечно пополнявшийся список вещей, которые «не гомику» делать не положено. В этот список входили проявление сильных чувств на публике, любой цивилизованный спор без драки и, разумеется, контакты с литературными критиками.

Хемингуэй всегда имел при себе оружие
В середине 1940-х он долго и безуспешно ухаживал за журналисткой Мэри Уэлш (в будущем — четвертой миссис Хемингуэй). Отчаявшись, он вызвал на помощь в Париж старую подругу Марлен Дитрих, которая должна была расхвалить его достоинства. Дитрих с поставленной задачей справилась всего за один ужин. Воодушевленный успехом, Хемингуэй отправился в туалет, где на радостях спустил весь магазин своего кольта. Убежать из ресторана Уэлш не дала все та же Дитрих.

Хемингуэй был убежден, что настоящий мужчина должен начинать пить в двенадцать лет
Сам он, по его словам, пить начал в пятнадцать, но собственных детей решил познакомить с тяготами мужской жизни пораньше. Его сыновья от второго брака Патрик и Грегори, на летние каникулы приезжавшие к папе на Кубу, начали кутить с Хемингуэем, когда Грегори, младшему, только исполнилось двенадцать. Хемингуэй научил сыновей правильно пить и правильно похмеляться (он считал, что нет ничего лучше «Кровавой Мэри» на завтрак), а заодно — добывать пищу. По воспоминаниям Грегори, идеальный выходной с детьми Хемингуэй представлял себе как поход на охоту с последующим уроком, как правильно добивать только что подстреленных уток.
( Мария Бессмертная, с сайта «Коммерсанта»)».

Видите, как просто? Например, «не признавал право женщин на развод». Да ведь разводился три раза. С первой женой, например, развод был по ее инициативе. А хорошие отношения сохранились до самой смерти писателя. Он часто звонил ей в последний год жизни, потому что писал об их общей молодости в Париже – консультировался по датам.
А то, что он «разговаривал» с животными подано так, что он одобрял издевательства над животными в цирках (теперь ведь на Западе дрессировку рассматривают только в негативном ключе).

И цитаты в «Коммерсанте» подобраны соответствующие:

«Добродетель — синоним неоригинальности»

«Прощение — синоним слюнтяйства»

«Лучшая работа — это постреливать в бегущих навстречу носорогов или отрезать бивни рассерженным слонам»

«Если ты решил бросить женщину, лучше ее пристрелить. Даже если тебя за это казнят, это все равно будет наиболее безболезненный путь»

«Женщины не помнят, что они тебе говорили. Но если, не выдержав, ты в конце концов скажешь им в сердцах что-нибудь в ответ, то именно это и было, значит, сказано <…> когда был скандал»

«Подросток, живущий среди мужчин, всегда должен быть готов, в случае необходимости, убить человека и быть уверенным, что сумеет это сделать, если он хочет, чтобы к нему не приставали»

Но ведь можно подобрать и другие цитаты:

•Говорят, счастье скучно, но это потому, что скучные люди нередко бывают очень счастливы, а люди интересные и умные умудряются отравлять существование и себе, и всем вокруг.

•Нет человека более одинокого, чем тот, кто пережил любимую.

•Счастье – это крепкое здоровье и слабая память.

•Счастье приходит к человеку во всяком виде, разве его узнаешь? Я бы, положим, взял немного счастья в каком угодно виде и заплатил за него все, что спросят.

•Ценность нашей жизни определяется не по тому, как мы побеждаем, а по тому, как проигрываем.

•Не судите человека по его друзьям. Не забудьте, что у Иуды друзья были безукоризненны.

•Работа — это главное в жизни. От всех неприятностей, от всех бед можно найти одно избавление — в работе.

•Человеку нужно два года, чтобы научиться говорить, и пятьдесят, чтобы научиться молчать.

•Интеллигентный человек иногда напивается для того, чтобы провести время со своей глупостью.

•Будучи трезвым, претворите в жизнь все свои пьяные обещания — это научит вас держать язык за зубами.

•Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения… Человека можно уничтожить, но его нельзя победить.

•Есть вещи и хуже войны. Трусость хуже, предательство хуже, эгоизм хуже.

•Великое заблуждение — о мудрости стариков. Старики не мудры. Они только осторожны.

• Богатые не похожи на нас с вами - у них денег больше.

• Борьба со злом не делает человека поборником добра.

• Будучи трезвым, претворите в жизнь все свои пьяные обещания - это научит вас держать язык за зубами.

• В жизни не так уж трудно устраиваться, когда нечего терять.

• В некоторых людях порок виден так же, как в призовой лошади — порода.

Даже если бы Хемингуэй больше ничего не написал, он мог бы запомниться своими афоризмами.

Его стихи считаются слабыми. Да? А мне нравятся.

Монпарнас
В квартале не бывает самоубийств среди порядочных людей — самоубийств, которые удаются.
Молодой китаец кончает с собой, и он мертв.
Его газету продолжают опускать в ящик для писем.)
Молодой норвежец кончает с собой, и он мертв.
Никто не знает, куда делся товарищ молодого норвежца.)
Находят мертвую натурщицу — в ее одинокой постели, совсем мертвую.
Консьержка едва перенесла все эти хлопоты.)
Порядочных людей спасает касторовое масло, белок, мыльная вода, горчица с водой, желудочные зонды.
Каждый вечер в кафе можно встретить порядочных людей.

ВАЛЕНТИНКА

Если ты не хочешь быть моей телкой,
Я повешусь на твоей рождественской елке.

Д’АННУНЦИО

Полмиллиона мертвых макаронников
А он вдохновлялся этим
Сукин сын.

ХОРОШИМ МЕРТВЫМ ПАРНЯМ

Нам промывали мозги;
Король и страна,
Христос Вседержитель
И все такое.
Патриотизм,
Демократия,
Честь –
Слова и фразы,
Одних они обдурили, других убили.

О Хемингуэе рассказывали анекдоты:
«Однажды Хемингуэй со своей женой Мэри сидели в баре, и вошел корреспондент какого-то американского журнала, подошел к Эрнесту: «Как я рад тебя видеть!» — и побежал к стойке купить бутылку... Но Хем сказал: «Ты знаешь, я не пью. Я на диете». — «На какой диете? Когда я вошел, ты держал стакан с выпивкой!» — «Нет, я на особой диете. Я не пью с дерьмом».

Писатель был законодателем мод во многом, в том числе и в коктейлях. Его любимыми напитками называют завсегдатаев всех баров мира — Мохито и Дайкири, росту популярности которых способствовало то, что их в свое время литрами поглощал сам Хемингуэй. Также считается, что именно он подарил коктейлю из томатного сока, смешанного с водкой, имя «Кровавая Мэри» — в честь своей четвертой супруги, которая не одобряла его обильных возлияний.

Да за одну «Кровавую Мэри» нам его не отблагодарить вовек!

Продолжение следует
https://uborshizzza.livejournal.com/5152379.html


Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (Рецензии и ругань)
Tags: Непридуманные истории
Subscribe
Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments